Книга Все начнется с нас, страница 38 – Колин Гувер

Конечно, Райлу станет проще, если мы вновь сойдемся. Возможно, даже Алисе и Маршаллу станет проще — им больше не придется балансировать между мной и Райлом.

Вот только мне проще не станет. Разве это легко — бояться за свое здоровье всякий раз, когда допускаешь ошибку?

И Эмерсон проще не станет. Я была на ее месте. Нет ничего хорошего, если родители живут вот так.

Я надеялась, что злость улетучится прежде, чем я спущусь к дочке. Однако злость не проходит. Напротив, нарастает с каждой ступенькой. Наверное, я слишком бурно реагирую на обычную ситуацию. Привыкла нервничать, когда рядом Райл. Может, еще и недосып виноват. И тот факт, что я едва не испортила свидание с Атласом. Так или иначе, у двери в квартиру Алисы меня накрывают эмоции.

Мне нужно взять себя в руки, прежде чем идти к дочке, поэтому я сажусь на пол в коридоре. Накатывают слезы. Я не люблю плакать на людях. А плачу я нередко, особенно в последнее время. Развод — огромное потрясение; растить дочь в одиночку — огромное потрясение; вести бизнес — огромное потрясение; иметь дело с пугающим бывшим мужем — огромное потрясение.

А еще от этих намеков, что наш развод был ошибкой, в мою совесть занозой впивается страх. Временами я и сама себя спрашиваю, не жилось бы мне легче, будь у меня по-прежнему муж, с которым можно разделить хлопоты. И порой я задаюсь вопросом, не напрасно ли запрещаю дочке оставаться на ночь у родного отца. Увы, ни к отношениям, ни к договору о совместной опеке не прилагается инструкция, как правильно поступать.

Я не знаю, каждый ли мой шаг верен, просто стараюсь как могу. Без чего мне точно станет проще, так это без манипуляций и газлайтинга.

Жаль, что я не дома; я бы направилась прямиком к шкатулке и достала свой список-напоминание. Обязательно его сфотографирую, чтобы всегда иметь при себе.

Это замкнутый круг, и я не представляю, как из него вырываются те, у кого нет средств или поддержки от родных и друзей. Как они выстаивают в этой борьбе каждый день, каждую секунду? Мне кажется, порой хватает малейшего момента слабости и уязвимости в присутствии бывшего партнера, чтобы усомниться в своем решении.

Каждый, кто ушел от агрессивного, склонного к манипуляциям человека, заслуживает медали. Памятника при жизни. Звания супергероя.

Очевидно, общество долгое время поклонялось неправильным идолам, иначе как объяснить, что даже сдвинуть с места дом бывает проще, чем выйти из абьюзивной ситуации?

Я все еще плачу, когда открывается дверь. Поднимаю взгляд — из квартиры выходит Маршалл с двумя пакетами мусора. Увидев меня на полу, он останавливается.

— Ой! — Его глаза перебегают из стороны в сторону, словно он надеется, что мне поможет кто-то еще.

Да мне и не нужна помощь. Разве что передышка.

Маршалл ставит пакеты на пол и садится напротив меня, вытянув ноги.

— Не знаю, что сказать. — Он неловко почесывает колено. — Я хреново утешаю.

Его смущение заставляет меня улыбнуться сквозь слезы.

— Я в норме, — заверяю я Маршалла вялым взмахом руки. — Иногда после ссоры с Райлом хочется поплакать.

Маршалл напрягается, как будто готов вскочить и догнать Райла.

— Он что, тебя ударил?

— Нет. Он вел себя довольно спокойно.

Маршалл явно рад это слышать. Но тут меня словно прорывает. Раз уж мужу подруги не повезло оказаться рядом, я изливаю ему все, что наболело.