Книга Когда мы были осколками, страница 72 – Акация Блэк

Она перестает покачивать тазом.

— У меня все хорошо, Лиам. Секс с тобой не заставит меня приняться за старое. Перестань видеть во мне хрупкую маленькую девочку.

«За старое»? То есть угрожать суицидом при малейшей ссоре, при любом разногласии. Но, несмотря на наши сложные отношения, я никогда не отворачивался от нее. Во-первых, из-за страха, что она расскажет о природе наших отношений матери, во-вторых, потому что никогда не простил бы себе, случись с ней что-то плохое. Сколько раз я бежал к ней, когда она в слезах звонила мне, что хочет убить себя? Даже в тот мрачный период, когда ее любимой игрой стали угрозы убить Луну. Просто чтобы посмотреть, как я отреагирую. Чтобы услышать, как я ненавижу Луну и обожаю ее саму.

Не добившись отклика от моего тела, Софи снимает с запястья резинку, чтобы собрать волосы в хвост.

— Так лучше? – ласково шепчет она с огнем желания в глазах.

И этого хватает, чтобы мой член стал твердеть. Ну какой же я урод. Черная шелковая блузка распахивается, открывая вид на пышную грудь в белом лифе. Я слишком хорошо знаю триумфальную улыбку, которая мгновенно освещает ее лицо. Но мы оба знаем, кто мне на самом деле нужен.

«Просто представь, что я – это она», – однажды сказала она мне. Ее светлые волосы и кукольное личико то и дело напоминали о том, кого я лишился. Отличался только цвет глаз, поэтому свои я закрывал. И представлял, как погружаюсь в лучшую подругу. Софи хватало того, что я ей давал. Она поощряла, подпитывала мои нездоровые фантазии. И теперь меня снедает вина. Если бы крестная узнала, как я обошелся с Софи, ее любовь ко мне раз и навсегда обернулась бы разочарованием, а этого я не вынес бы.

— Я устал, Соф.

— Тебе и не надо ничего делать, – успокаивает она, расстегивая мой ремень.

Кладу руки ей на бедра.

— У меня была тяжелая ночь.

Она несколько раз моргает, осознавая, что я не передумаю.

— Хочешь поговорить об этом?

Спрашивает она скорее из вежливости, чем из сочувствия. Ей плевать на то, что происходит у меня в жизни. И ценю я ее в том числе за это.

— Не то чтобы.

Она утыкается носом мне в шею, и я глажу ее по спине.

— Извини. Я просто хотела побыть с тобой в последний раз, – шепчет она.

— Знаю.

— Можно тебе звонить?

— Когда разрешат – конечно.

— В этот раз у меня получится. Ты будешь мной гордиться. Я стану сильнее, и мы наконец сможем быть вместе.

Сердце пропускает удар. Она тут же засыпает, избавляя меня от необходимости отвечать, и я чувствую облегчение. Уложив ее в гостевой спальне, закрываюсь в своей. Завтра Софи отправится в рехаб в Майами, и мне не стыдно думать, что это как нельзя кстати. Последнее, что мне нужно, – это чтобы они с крестной узнали, что Луна работает на меня.

Не все то, чем кажется. Открой глаза.

Я пытаюсь расшифровать эти бессмысленные слова с тех пор, как вернулся, но тщетно. У меня уже пухнет голова. Я помню тот день во всех деталях, так хорошо, что хочется залезть себе в грудь и собственной рукой вырвать сердце. Поэтому я лишний раз стараюсь не думать о нем, чтобы не сойти с ума. Этого разговора не было.

Сегодня утром приезжаю в офис с твердым намерением вывести Луну из себя исключительно удовольствия ради – посмотреть, как она злится, и послушать очередную серию антикварных ругательств. Я словно подсел, и меня бесит даже мысль о том, что я не могу провести ни дня без ежедневной дозы Л. И. К. Даже ее инициалы звучат как название наркотика. Как яд, который с удовольствием побежит по моим венам. Яд, который мне лучше не принимать, но от которого я уже зависим.