Книга Когда мы были осколками, страница 32 – Акация Блэк

— Знаешь что? Я, пожалуй, оставлю тебя, чтобы хорошенько повеселиться, превращая твою жизнь в ад.

— Ни в чем себе не отказывай, Дэвис.

Меня сотрясает хриплый смех.

— Что ж, радость моя, да начнется игра.

♪ Hate Me — Ellie Goulding & Juice WRLD

Я и забыла, насколько люблю жизнь в Нью-Йорке. Постоянный шум и гам, слепящие глаза огни, безумные наряды… В три часа ночи здесь можно достать хоть роллы, хоть девочек по вызову. А еда! Кусок пиццы за доллар занимает первую строчку в моем топе. На втором месте – вечеринки. По работе я получаю приглашения отовсюду. Концерты, открытые микрофоны, выставки… Я валюсь с ног, но счастлива как никогда. Если я всегда буду встречать знаменитостей, то согласна совсем отказаться от сна. Когда в коридорах «MEM Рекордс» меня задел плечом Джон Ледженд^[12], я чуть сознание от счастья не потеряла. Он, как нормальный человек, со мной поздоровался, а я, естественно, забыла собственное имя. Лиам долго не мог перестать ржать. Гарен по-шакальи заснял этот момент на камеру, и на следующий день в чате лейбла появился мем, как я, вытаращив глаза, что-то мямлю. И все же мои коллеги тоже есть в этом топе – на почетном третьем месте. В Лос-Анджелесе конкуренция не щадила никого. А в «Большом яблоке» никто не вставляет тебе палки в колеса. Конечно, каждый хочет сорвать звезду с неба, но уважение друг к другу здесь важнее жажды наживы.

Далеко внизу топа находятся наши рабочие отношения с Лиамом.

«Что ж, радость моя, да начнется игра».

Он явно хотел напугать меня, но его близость, его дыхание на моей коже, его дикий запах и то, как он произнес мою фамилию с чертовым британским акцентом, закоротило нейроны у меня в мозгу. Жажда вонзить ногти в эту бронзовую кожу и сделать с ним то, от чего его внутренний садист пришел бы в восторг, была невыносимой. Я чувствую взгляд Лиама на себе, как только сама отвожу глаза. Он как комариный укус – зудит, мучает, но не чесать невозможно, потому что это приносит чистый кайф.

Кроме того, он привел свою угрозу в исполнение. Началось это незаметно. Три дня я не могла попасть в собственный кабинет, потому что там травили каких-то крыс. Поэтому мне пришлось работать в кабинете Бренды, после знакомства с которой стало ясно, что выбор Лиама пал на нее отнюдь не случайно. Она много болтает. Даже больше, чем я. И слово «болтает» – слишком мягкое для того, чтобы описать все то, что вылетает из этого рта. Я бы, скорее, назвала это словесным поносом. За три дня я узнала о ее жизни все. Черт, да я о собственном отце знаю меньше. В последний день нашего вынужденного соседства она спросила:

— Луна, а какой марки у тебя грудь?

Я чуть не взвыла. От ужаса? От смеха? Этот вопрос поверг меня в такой шок, что неловкая пауза затянулась надолго. Для меня – на целую вечность.

— «Натрелль» или «Ментор»?.. Для «Себбин»^[13] она выглядит слишком хорошо…

— Что?..

«Наверняка на моем лице застыло какое-то тупое выражение. Логика у Бренды железная, – подумала я, наконец рассмеявшись. – Она не поверит, если я скажу, что у меня все свое». Еще бы, эта грудь росла так медленно, что просто обязана была стать выдающейся.

Потом Лиам стал пересылать мне самые ужасные демозаписи. Такие, что мои уши вяли и сворачивались в трубочку. От обилия недорэперов, музыкантов, застрявших в веке Просвещения, и двойников Дуа Липы меня чуть инсульт не хватил. Потом кто-то «слил» мой личный аккаунт в «Инстаграм»^[14], и теперь меня каждый день накрывает лавина предложений от начинающих артистов послушать их музыку. Я ошибаюсь или нынче все заделались певцами?.. Виновник всего этого, естественно, всегда был где-то неподалеку. И он наслаждается своими мелкими пакостями. Я стоически их терплю. Взорваться, чтобы у него наконец появился повод меня уволить? Такого удовольствия я ему не доставлю.