Книга Когда мы были осколками, страница 212 – Акация Блэк

— Лиам.

— Камилла, – говорю я тем же ровным тоном. – У тебя все тот же коровий взгляд.

— А ты все так же выглядишь как придурок.

Она прищуривается. Я готовлюсь к тому, что она прыгнет мне на шею и перережет яремную вену, но она, не шевелясь, просто улыбается. С облегчением сокращаю расстояние между нами и заключаю ее в объятия.

— Рад снова тебя видеть, Кэми.

Услышав прозвище, которое я дал ей в детстве, она вздыхает и обхватывает меня за талию.

— Я и не знала, как мне тебя не хватало, Лия.

Настала моя очередь вздыхать по поводу женского прозвища, которое она дала мне, чтобы поиздеваться.

— И я по тебе скучал, – признаюсь я. – Хоть мне и хотелось бы, чтобы обстоятельства этой встречи были иными. Маттео тебе все рассказал?

Она кивает, все еще прижимаясь ко мне, когда мой взгляд падает на Трэвиса. Скрестив руки на груди, друг детства, чье тщедушное подростковое тело превратилось в мускулистую фигуру, смотрит на меня со сложной смесью эмоций на лице. Почувствовав напряжение, Кэми отстраняется, и я делаю шаг к нему, но его рука поднимается, предупреждая, чтобы я не подходил ближе.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Оцениваем друг друга.

Затем он, не говоря ни слова, разворачивается и уходит.

— Это его способ сказать, что он рад, что у тебя все хорошо, – пытается успокоить меня Камилла. – Дай ему время.

Молча киваю.

— Где Лу?

— В твоей спальне.

Застаю ее в ванной комнате, в высоких носках и в одной из моих футболок, которая достает ей до колен. Глаза с бесконечной печалью смотрят в зеркало. Она прикусывает щеку изнутри, вероятно, чтобы не расплакаться. Она не замечает меня, и я прислоняюсь к дверной раме, чтобы запечатлеть ее образ в этом пространстве и в своей памяти. Это так естественно – видеть ее здесь.

«Здесь ее место», – думаю я.

Несмотря на печаль, окрасившую ее черты, она прекрасна. Меланхоличной, чистой красотой. Красотой, о которой слагают песни.

Она шумно выдыхает и опускает голову, сутулясь. Лихорадочно тянется к телефону, который лежит рядом с моей расческой, и кому-то звонит. В ожидании ответа переводит звонок на громкую связь. Ее правая нога судорожно трясется.

— Возьми трубку, пожалуйста, Лайми. Возьми, возьми, возьми, – бормочет она.

Звук входящего звонка в моем кармане заставляет ее поднять голову. Увидев меня в зеркале, она закрывает глаза, будто думает, что я галлюцинация. Затем она с облегчением вздыхает.

— Ты в порядке, – шепчет она. – Ты в порядке. Ты в порядке.

Подхожу к ней сзади, убираю мокрые волосы с ее плеч и целую в изгиб шеи. Глядя в зеркало, вижу, как по ее щеке скатывается одна-единственная слезинка.

— Ты в порядке, – повторяет она.

— Я в порядке, радость моя.

Она несколько раз кивает, ее губы дрожат.

— Он… а… полиция… ты… – лепечет она.

— Дыши, Лу.

Она наполняет легкие воздухом, а затем выдыхает через нос.

— Вот так.

Я беру расческу и начинаю расчесывать ее волосы. Ни один из нас не разрывает зрительного контакта.

— Он мертв, – говорю я наконец.

Она закрывает рот дрожащей рукой, чтобы подавить крик.

— Я не убивал его. Это сделал Морган.

Луна замирает.

— Я слышала выстрел.

— Я хотел просто припугнуть его. Хотел, чтобы он умолял меня пощадить его, но этот имбецил не мог говорить. Я мог бы застрелить его. Умирал от желания сделать это, Луна. Но я не смог. Я знал, что ты этого не хочешь.