Книга Когда мы были осколками, страница 164 – Акация Блэк

— Все нормально?

Я киваю, но мой взгляд с трудом ловит его. Тот, кто столкнулся с нами, не был Дэниелом, но я его видела. Дрожа, поворачиваюсь, чтобы найти его, но ничего не вижу. Нервничаю, встаю на цыпочки и толкаю людей, которые загораживают мне обзор. Рука Лиама ложится на мое запястье, а затем он обхватывает мое лицо ладонями.

— Дыши, Лу.

Вновь закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании и звуке его голоса. Но воздух, проходящий через мои легкие, обжигает. Я успеваю неразборчиво что-то пробормотать, почувствовать, как рука Лиама крепко сжимает талию, а потом – ничего.

Все вокруг тонет во мраке, и наступает мертвая тишина.

* * *

♪ Когда открываю глаза, чувствую, что горю. Голова, горло, даже кожа – все болит так, будто меня колет сотня иголок. Приподнимаюсь на локтях и смотрю на часы на прикроватной тумбочке. Два часа ночи. Ощущение безопасности тут же заставляет меня вздохнуть с облегчением.

— А я думал, ты решила устроить ремейк «Спящей красавицы».

От хриплого голоса Лиама у меня едва сердце не останавливается. Я слегка разворачиваюсь и вижу, что он сидит в кресле напротив кровати. Несмотря на расслабленный вид, его лицо сурово, а в глазах – лед. Он сгорбился и раздвинул ноги, держа в руке бокал, вероятно, с виски. Верхние пуговицы черной рубашки расстегнуты, и мне открывается прекрасный вид на его крепкий торс, испещренный татуировками. Несколько прядей спадают ему на лоб. Обычно с такой прической он кажется мне уязвимым, но в этот момент на его лице читается враждебность, которая меня настораживает. Он делает глоток, не отрывая от меня взгляда.

— Что произошло? – спрашиваю я, садясь на кровати.

Его челюсть сжимается, и он, отпив еще, с такой силой опускает стакан на стол справа от себя, что я подпрыгиваю.

— Ты упала в обморок.

— А.

Он распахнул глаза так, будто я его оскорбила.

— «А»? – рычит он. – Это все? «А»?

А в чем проблема?

— Да, Лиам, «а»! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Почему ты нападаешь на меня?

Он вскакивает на ноги так быстро, что я инстинктивно прижимаю колени к груди, чтобы защититься. Увидев мою реакцию, он резко останавливается перед кроватью.

— Думаешь, я тебя ударю?

Слышу боль в его голосе и вижу ее в его глазах.

— Я знаю, что ты никогда не поднимешь на меня руку, Лиам. Я просто на взводе и не понимаю, почему ты на меня злишься.

— Я не злюсь, – говорит он.

— Еще как злишься, – повышаю я голос.

— Нет, черт возьми. Я не злюсь, Луна. Во всяком случае, не на тебя.

Он начинает расхаживать из стороны в сторону, нервно проводя рукой по черной гриве.

— А на кого?

— На себя, – признается он, ударяя кулаком по груди. – На себя, черт побери. Разве ты не понимаешь? Я чувствовал себя бессильным. Ты была там, в моих объятиях, напуганная, а я ничем не мог тебе помочь, потому что ты отказывалась со мной говорить. Черт, Луна, ты была в ужасе. Ты выглядела так, будто увидела призрак. Но больше всего меня напугало то, что ты сдалась. Казалось, ты смирилась с тем, что с тобой произойдет. Ты была в таком ужасе, что упала в обморок. Как я могу спасти тебя, если не знаю, с чем ты столкнулась?

В его глазах проносятся мириады эмоций. Гнев, страх, беспомощность. Он садится рядом и нежно гладит меня по щеке.

— Поговори со мной, – умолял он. – Было время, когда мы рассказывали друг другу все. Я по твоему лицу вижу, что ты что-то недоговариваешь. Я должен был понять это по тому звонку, еще в пентхаусе, и сделать так, чтобы ты чувствовала, что можешь довериться мне.