Книга Когда мы были осколками, страница 139 – Акация Блэк

— Что ж, – хлопает он в ладони, – прошу простить, мне пора. Надеюсь, концерт вам понравится. Лиам, я наберу тебе через пару дней.

Я киваю, а он подмигивает Луне и исчезает. Черт возьми, кто подмигивает в двадцать первом веке? Луна, явно покоренная, не сводит с него глаз, пока он не поворачивает за угол.

— Он женат, Луна, – напоминаю я ей лишь отчасти в шутку.

— В некоторых штатах полигамия уже разрешена законом.

Закатив глаза, ухожу к большим дверям и снова слышу издевательский смех в спину. Эта девчонка сводит меня с ума, но все, что мне было нужно сегодня, – это видеть, как она улыбается.

* * *

Понятия не имею, ни что Джастин пел, ни во что был одет. Половину концерта я провел в толпе обезумевших – а еще потных и липких – поклонников, которые толкались, чтобы оказаться поближе к сцене.

«Ты его миндалины увидеть пытаешься?» – рявкнул я на очередную фанатку, которая меня пихнула.

И все это только потому, что для Луны настоящий концерт выглядит именно так, хотя мы могли спокойно и с комфортом устроиться в VIP-зоне.

А другую половину вечера я провожу, глядя уже на блестящую от пота Луну и борясь с желанием намотать на кулак хвост и прижаться губами к ее шее. Наслаждаюсь тем, как огни стробоскопов расцвечивают медовую кожу. Господи, какая же она потрясающая, когда поет, когда кричит, когда ее глаза краснеют на трогательных строчках. Когда к сцене пытается пробраться очередная фанатка, Луну толкают прямо на меня. Свет вдруг гаснет, делая атмосферу в зале более интимной. Очень вовремя, Джей.

Я слышу, как в отдалении Джастин несет какую-то чушь в микрофон, но не разбираю слов, потому что тело Луны прижато к моему. Сейчас я ни за что на свете не сдвинулся бы с места, даже если бы начался пожар. И тут под вопли толпы начинает играть нежная мелодия. Это «Mirrors».

Я не выдерживаю и обхватываю рукой ее изящную шею. Опускаю голову, чтобы нежно коснуться губами ушка, и даже в полной темноте вижу, как ее кожа покрывается мурашками. Не знаю, что движет мной в этот момент – и, если честно, мне плевать, – разворачиваю Луну к себе и беру лицо в ладони. Удивление в ее глазах быстро сменяется желанием и чем-то, что сжигает ее изнутри. Ей не нужно ничего говорить, потому что я тоже это чувствую. Внутри, в самой глубине души я знаю, что эта девушка, в глазах которой сияет лунный свет, – моя вторая половинка. Мое долбаное отражение.

Опьяненный нашей близостью, трусь о ее носик и шепчу:

— Сейчас я тебя поцелую, но это ничего не значит.

Она делает глубокий вдох.

— А я отвечу на поцелуй, и это тоже ничего не будет значить.

— Ради науки.

— Ради науки, – повторяет она.

Мы улыбаемся как отъявленные лжецы, а потом Луна убирает с моего лба влажные от пота волосы. И в эту секунду все теряет смысл. Наше прошлое, затаенные обиды и недомолвки отходят на задний план. Теперь мы одни в этом зале на двадцать тысяч человек. Она задирает мою футболку до ребер, и я впиваюсь в ее губы. Сердце сжимается, как губка. Язык Луны заигрывает с моим, пока я наслаждаюсь ее неземным вкусом. Это медленный, безумно сексуальный поцелуй. Она стонет мне в рот, и я рычу, упиваясь этим чудесным звуком. А от улыбки, с которой она закусывает губу, у меня окончательно отъезжает крыша.