Книга Когда мы были осколками, страница 110 – Акация Блэк

— Отпусти себя, крошка Луна.

От яростного вопля, который вырывается у нее из груди, у меня на затылке волосы встают дыбом.

— Я ее ненавижу! – орет Луна, разбивая битой бутылку виски. – За что она меня так невзлюбила?

Фужеры для шампанского.

— Почему этот ребенок, а не я? – бушует она.

Стопка тарелок, влетев в стену, разбивается на тысячу осколков.

— Как можно бросить собственную дочь?

Гневный рев превращается во всхлипы, когда Луна с тяжелым дыханием выпускает биту из рук. Наше занятие вымотало ее. Она поворачивается ко мне, и я замечаю дрожащие плечи и покрасневшие от слез серые глаза. Ее горе будит во мне злобу, и тогда уже я хватаю лом, чтобы дать волю чувствам. Злость и адреналин, смешавшись, текут по венам, и я вымещаю на собранном в комнате барахле всю ту боль, которую чувствую, вспоминая о своем детстве, родителях, Майке, Чарли и Луне.

— Вот бы мой отец любил нас так сильно, чтобы остаться! – взрываюсь я и в припадке бешенства надвое разламываю стул.

Я не узнаю собственный голос. Он какой-то пронзительный. Ломающийся. Мне больно. Так больно, что хочется содрать с себя кожу.

— Было бы лучше, если бы моя мать умерла! – кричит Луна и яростно швыряет телевизор экраном в стену.

— Я злюсь на мать за то, что она осталась с этим ублюдком-отчимом! – рявкаю я и со звериным рычанием переворачиваю стол.

— Злюсь на себя за то, что не смог уберечь Чарли! – продолжаю я.

Ком в горле горит огнем, пока я рушу все, на что падает взгляд. Под невыносимым грузом сожалений слетаю с катушек. Слышу лишь бешеный пульс и оглушительный грохот, с которым все падает и разбивается. Луна замирает на месте и не сводит с меня глаз.

— Злюсь на себя за то, что бросил тебя! – ору я и бью кулаком в стену.

Она подпрыгивает, не понимая, что я говорю о ней. Злюсь на себя за то, что уехал, не выслушав ее. Что боль и ненависть так застили мне глаза. Я же с ума по ней сходил, черт возьми. Только с Луной мне хотелось жить. Каждый удар моего сердца посвящался ей. Девушке, которая была лучшей частью меня.

В груди разливается лава, сердце обливается кровью. Я так часто хотел поставить его на паузу. Забыть о нем. Оставить эту любовь в прошлом, чтобы боль прекратилась. Но это оказалось невозможно. Она проникла в каждую клеточку тела.

Луна осторожно кладет руку мне на предплечье, и я возвращаюсь в реальность. Мы оба часто дышим, пытаясь не захлебнуться старыми обидами. Эмоции берут верх, и я срываю с нас маски и перчатки, чтобы поцеловать ее. Поцеловать как в первый раз. Наши губы сталкиваются, и становится не разобрать, чьи слезы делают их вкус соленым. Она забрасывает руки мне на шею, и я, приподняв за бедра, прижимаю ее к ближайшей стене. Этот поцелуй ни с чем не сравнить. Он торопливый, страстный, полный отчаяния. Мы пытаемся сбросить оковы горя и заменить его новыми воспоминаниями. Даже сквозь ткань комбинезонов я чувствую, как колотится сердце у нее в груди. Она яростно набрасывается на мой язык, вырывая стон. Беспорядок вокруг прекрасно отражает царствующий в нас хаос. Рассудок снова проигрывает сердцу, и я позволяю урагану «Луна» поглотить себя.

— Мы совершаем ошибку, – стонет она.

— Знаю, но это так приятно.

И это еще слабо сказано. Не просто приятно, это умопомрачительно.

— Для этого есть другие места, – раздается вдруг из динамиков шипящий голос. – Вы можете оставить свои пожелания в ящике для сбора идей и предложений у ресепшена, и мы подумаем над тем, чтобы в будущем добавить в комнату пару кроватей.