Книга Когда мы были осколками, страница 106 – Акация Блэк

Вчера вечером Круэлла явилась раньше времени с натянутой улыбкой и пакетами еды. Я впустила ее под встревоженными взглядами друзей, которые не собирались уходить, не убедившись, что я в порядке.

— В кухне есть чеснок, если что, – шепнул мне Трэвис, прежде чем свалить.

Круэлле явно было что сказать о моей квартире, грязной посуде в раковине и еде на журнальном столике. Но она промолчала. Это было так невероятно, что на Карибах, должно быть, пошел снег. Оставив ее в гостиной, я отправилась переодеться, а когда вернулась, мы, соблюдая жизненно важную дистанцию, устроились на диване. Пока Круэлла доставала суши всех видов, большая часть из которых была с авокадо, я вертела в руках пульт от телевизора и боролась с желанием запустить им в нее. Представив, с каким звуком он врезался бы ей в голову, еле подавила дикий смех, рвущийся из груди.

— У меня аллергия на авокадо, – просто сказала я. – И на сою.

Она поджала губы так, будто я выдала какую-то чушь. А с другой стороны, откуда ей было знать? Для этого нужно было хоть немного интересоваться жизнью дочери.

— Ты уверена?

Мне захотелось выдернуть ей все ресницы, одну за одной. Что за тупой вопрос?

— Нет. Давай я попробую, вдруг что-то перепутала.

Я наклонилась к столу, когда она, раздраженно вздохнув, вырвала суши из моих рук.

— Раз ты так говоришь, я тебе верю, Луна.

Чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, я принялась напевать про себя песню. Эта женщина явилась без приглашения, несмотря на то что я несколько недель ее игнорировала, и теперь смеет пассивно-агрессивно себя вести. И чему я до сих пор удивляюсь?

Я отложила в сторону суши, которые рисковали меня прикончить, и мы молча поели. Ну я поела. Эмма просто сидела с такой прямой спиной, будто кол проглотила, и оглядывалась по сторонам, морща нос. Я знала, что она мысленно критиковала все – от декора квартиры до квартала, в котором она расположена.

— Почему ты не ешь?

— Мне нельзя.

Я устало вздохнула.

— Ты на новой диете, и на ней можно только нюхать еду или смотреть на нее?

Насмешка в моем тоне ее ни капли не смутила.

— Я беременна.

Зернышко риса вдруг встало поперек горла, заставив жутко закашляться. И я кашляла, чтобы не свернуться в клубочек на полу и не заплакать.

Беременна.

Беременна.

— Беременна? – выдавила я так, словно мне на голову надели пакет.

Тогда зачем был нужен этот спектакль?

— Да, – сказала она, улыбаясь во все тридцать два. – Ты станешь старшей сестрой.

Я даже не знала, что у моей матери есть зубы, потому что она впервые при мне улыбнулась. Ее улыбки всегда предназначались папе. Мне казалось, что она состоит не из плоти и крови, как все нормальные люди, а из электрических проводов и стали. Ощущение в тот момент было такое, будто грудь сдавило в тисках. Я положила суши обратно. К горлу подступила тошнота, а на глаза навернулись горькие слезы. Она сидела передо мной, по-прежнему сверкая улыбкой. Была ли она так же счастлива, когда забеременела мной? Не думаю. В ее глазах я наверняка была всего лишь паразитом в теле. Меня разрывало от ненависти и ревности, а она ничего не замечала.

— Я решила поставить карьеру на паузу. На какое-то время. Врач сказал, что в моем возрасте беременность сопряжена с некоторыми рисками. Я ответила, что мне всего сорок четыре, – хихикнула она, – но, видимо, с медицинской точки зрения я уже одной ногой в могиле.