Книга Когда мы были осколками, страница 102 – Акация Блэк

— И когда она вернется?

Женщина пытается скрыть раздражение, но пронзительный звон ее голоса говорит сам за себя.

— Не могу сказать, – отвечает Ким. – Она просила отменить все назначенные на сегодня встречи.

Очередная ложь. Луна еще не вернулась на работу. Что здесь происходит?

— Ким, что-то не так?

Женщина поднимает на меня глаза, разглаживая ткань длинной цветастой юбки, прежде чем грациозно отбросить светлые волосы за спину. Ее глаза необычного серого оттенка вдруг кажутся мне знакомыми.

— Добрый день, мистер Дэвис, – приветствует меня Ким. – Все в порядке. Я просто объясняла миссис Миллс, что сегодня встретиться с Луной не получится.

— Миссис Миллс? – вскидываю я брови.

Воспоминание прилетает как обухом по голове и разливается во рту горьким привкусом.

— Вы мать Луны.

Это был не вопрос, но она кивает так, будто принимает комплимент за удачно сыгранную роль, к которой никогда не имела отношения.

— Мы похожи, не правда ли?

Она соблазнительно улыбается, прежде чем протянуть мне руку со свежим маникюром, унизанную баснословно дорогими кольцами. Похоже, она немало заработала на пении. Ее рука вяло опускается, когда я отказываюсь ее пожимать.

— Не то чтобы, – цежу я сквозь зубы.

И радуюсь, когда ее лицо искажает гримаса.

— Может быть, у моей дочери есть рабочий телефон? – спрашивает она у Ким. – Я вылетаю в Филадельфию сегодня вечером, и мне просто необходимо успеть поговорить с ней. Видите ли, – продолжает она, глядя на меня, – Луна, как испорченный ребенок, снова закатила истерику. И, зная ее, если я не разберусь с этой проблемой немедленно, мне еще долгие годы будут это припоминать.

Мы с Ким неверяще смотрим друг на друга. То, как она говорит о Луне, приводит меня в бешенство. Я впервые в жизни вижу Эмму Миллс, но, черт возьми, если однажды Луна попросит меня избавиться от нее, я сделаю это без всяких колебаний. В шаге от того, чтобы взорваться, делаю то, что не грозит мне ночью в обезьяннике.

— Вам лучше уйти.

— Простите?

Щелчком пальцев подзываю Гераклита из службы безопасности.

— С сегодняшнего дня миссис Миллс запрещен доступ на этот этаж.

— Понял, мистер Дэвис. Прошу вас, пройдемте.

— Да кто вы такой? Я не уйду отсюда, не поговорив с дочерью, – возмущается она, уперев руки в бока.

Я сжимаю ее предплечье так крепко, что она морщится, и наклоняюсь к ней так, чтобы больше никто меня не услышал:

— Вашей дочерью? Вы о той девочке, которую вы бросили много лет назад, нисколько о ее судьбе не заботясь, потому что она мешала вам изображать на сцене куртизанку высшего класса?

Я хочу ранить ее этими словами. Эмма Миллс сделала свой выбор, разбив заодно чистое сердце маленькой девочки с волосами белыми, как лунный свет. Проблеск ненависти в ее глазах меня трогает мало. Подумаешь, никогда не пригласит меня к себе на Рождество.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите.

— Для меня имеет значение только версия Луны. А теперь проваливайте.

Приказываю Гераклиту ее вывести. Стук ее каблуков постепенно стихает.

— Луна у себя?

Кимберли разыгравшаяся у нее на глазах сцена явно шокировала. Я подозреваю, что она все слышала, но ей хватает мозгов сделать вид, что нет.

— Она в своем ка… в своем бывшем кабинете. Мне кажется, она там со вчерашнего вечера. Просила, чтобы ее никто не беспокоил.