Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 78 – Мэй Юйчжэ

Я стояла у дверей, и двое мужчин, перехватывающие друг у друга бутылку вина, одновременно повернули головы и ошеломленно посмотрели на меня. Я была в ярости от того, что мой брат растерялся и позволил Цзыданю выпить слишком много. Брат робко вытянул из пальцев служанки шелковый платок, чтобы утереть капли вина со своей одежды.

— Ты очень вовремя – я больше не могу его терпеть.

Цзыдань растерянно взглянул на меня, затем отвернулся и опрокинул вино в чарку.

— Я уже позвала лекаря. Я останусь здесь, можешь идти.

Я пристально смотрела на брата. Он как будто что-то хотел сказать, но, покачав головой, горько улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Встав к нему боком, я сказала:

— Только я вынуждена тебя побеспокоить по еще одному вопросу – сопроводи эту Гу-мэймэй домой.

Только сейчас брат заметил позади меня Гу Цайвэй и вздрогнул. Гу Цайвэй залилась краской от смущения и молча опустила голову. Глядя им вслед, я беспомощно улыбнулась. В этом мире столько грустных людей – хватило бы одного. Окружавшие меня слуги отступили.

Я встала прямо перед Цзыданем, но он как будто не видел меня. Он налил себе вина и поднял чарку. Бледная и тонкая рука, сжимавшая чарку, мелко подрагивала. Я выхватила бутылку из его руки, задрала голову и отпила прямо из горлышка. Вино лилось водопадом, стекая на мое лицо и тело. От горечи терпкого напитка на глаза навернулись слезы. Цзыдань подался вперед и схватил меня за рукав. Поперхнувшись, я резко отдернула руку и отбросила бутылку прочь – ударившись о стену, та разлетелась на куски.

— Раз так хочешь напиться – я составлю тебе компанию.

Я холодно посмотрела на него. Слова эти показались мне такими знакомыми, что сердце будто полоснули ножом. Цзыдань никогда не умел пить – когда он научился пить такое крепкое вино? Он смотрел на меня пьяными глазами, и сквозь застилавшую его глаза дымку я увидела мерцание, точно блики на воде.

— Кто ты?.. А-У не такая, как ты… Ты – не она.

Цзыдань смотрел прямо на меня. Его лицо, и без того белее бумаги, стало еще более бледным.

Душу мою разрывало от тоски, но я не могла сдержать горькую, но все же улыбку.

— Да, я больше не та А-У, что прежде! И ты больше не тот Цзыдань, которого я знала!

— Ты… – Цзыдань широко распахнул глаза в изумлении. – Ты похожа на императрицу!

Губы его тронула слабая улыбка. Он упал на кресло, растрепанные волосы рассыпались по его плечам, а лицо исказилось от печали.

— Но как А-У стала так похожа на императрицу? Я так пьян… А-У не может измениться. Она говорила, что будет ждать меня во дворце Яогуан!

Как же хотелось, чтобы он замолчал! Голос его был подобен казни «тысячи надрезов»! Поджав губы, я подняла со стола чарку, наполовину заполненную вином, и выплеснула ему на лицо.

— Цзыдань! Смотри внимательно! А-У давно изменилась! Все изменились! Только ты не хочешь меняться!

Вино капало с его бровей, стекало с лица. Он поднял голову, закрыл глаза и улыбнулся. Из уголка его глаз текли слезы.

Подавив печаль в сердце, я сказала с улыбкой:

— Один человек как-то сказал мне, что нет в мире ничего ценнее жизни! Пока ты жив, есть надежда! Я столько сил положила, чтобы ты мог наслаждаться жизнью, но ты… как ты мог так навредить себе?..

У меня не было сил продолжать. Замолчав, я отошла в сторону.