Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 68 – Мэй Юйчжэ

— Ван-е, прошу прощения! – Придворный лекарь так перепугался, что медленно опустился на колени и совершил земной поклон.

Я горько улыбнулась, но не смогла издать ни звука. Единственное, что мне удалось, – едва пошевелить пальцами, и я смогла постучать по ладони Сяо Ци. Он склонился ко мне и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был исполнен не только печалью, но и злобой. Я никогда не видела такого взгляда.

У этого цветка в самом деле удивительные свойства. Но если я не выдержу его воздействия, вероятно, умру. Несмотря на то что я все еще была жива, сейчас я не больше чем живой труп. Мне кажется, Сяо Ци думал о том же. Я понимала, как ему непросто сейчас принять решение.

— Я понимаю.

Пристально глядя на меня, Сяо Ци решительно улыбнулся.

— В таком случае – стоит попробовать!

Придворный лекарь немедленно приготовил отвар и подал его Сяо Ци, а он своими руками помог мне его выпить.

Слуги и лекари покинули зал. В пустой спальне низко висели дворцовые фонари. Тени плавно покачивались на полу.

Сяо Ци помог сесть мне, сам сел рядом и крепко обнял меня. Я не знаю – действие ли это лекарства или остаточные свойства яда, но перед моими глазами снова потемнело, а рассудок помутился.

— А-У… – прошептал он мне на ухо и нежно встряхнул. Я до сих пор не могла пошевелиться. – Я не позволю тебе уснуть! Прошу, не закрывай глаза!

Сяо Ци приподнял мое лицо и сказал сдавленным голосом:

— Я так боюсь, что если ты заснешь, то больше никогда не проснешься… Прошу, не закрывай глаза, и я сделаю все для тебя! Я больше никогда не буду тебя расстраивать, слышишь?!

Сердце мое одновременно сжималось от боли и наполнялось невероятно приятным теплом. Как же я хотела открыть глаза и улыбнуться ему. Он прижимал меня к себе так крепко, как никогда. Пусть я не могла пошевелиться, но чувствовала, как бьется его сердце. Как хотелось сказать, что я еще не налюбовалась им – к чему засыпать навсегда? Я хотела смотреть, как он будет седеть, а потом стареть вместе со мной…

— Я расскажу тебе историю, хорошо?

Он посмотрел на меня и робко улыбнулся. Впервые он спрашивал у меня о таком. Каждый раз, когда я очень просила его рассказать какую-нибудь историю, он говорил, что у него болит голова. Если уж мудрый и могущественный регент чего и боялся, так это когда его ванфэй просила рассказать историю. С трудом мои губы тронула улыбка, и я подняла на него глаза. Я видела, как он хмурит брови, а на душе кисло-кисло… я думала о том, что если я и умру до рассвета, то ничего не буду бояться лишь потому, что он будет рядом.

— О чем бы мне тебе рассказать? – задумчиво бормотал он себе под нос, а я очень хотела рассмеяться от его страдальческого вида. Если он и рассказывал истории, то о военных походах и сражениях. Истории эти очень кровавые и совсем не веселые. Но я никогда не уставала слушать его.

Крепко прижимая меня к себе, он мягко спросил:

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как впервые тебя увидел?

Я широко раскрыла глаза. Впервые? Наверное, во время свадебной церемонии… Он улыбнулся и, прежде чем продолжить говорить, тихо вздохнул.

— Тебе тогда было всего пятнадцать. Еще совсем маленькая, почти ребенок.

Нежно улыбнувшись, он продолжил:

— На той церемонии ты была в тяжелом церемониальном платье, но даже в нем ты была такой хрупкой. Как ни погляди – точно маленькая девочка. Тогда я думал, что войти в брачный чертог с такой маленькой девочкой для меня сложнее, чем завоевать десятки городов!