Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 56 – Мэй Юйчжэ

Пожар потушили. Ветер разносил остатки дыма и смога. Бородач затолкал меня в покои Хэлань Чжэня. Внутри оказалось несколько человек – они молча стояли и смотрели куда-то в сторону. Хэлань Чжэнь в простой потертой одежде с каменным лицом сидел на стуле. Посреди комнаты позорно склонилась Сяое – волосы ее были растрепаны, лицо грязное, с остатками сажи и копоти. На меня Хэлань Чжэнь внимания не обратил, он не сводил глаз с Сяое.

— Сяое, как она сбежала?

Девушка подняла голову и уставилась на меня. Казалось, от накопившегося гнева из ее глаз вот-вот хлынет кровь.

— Рабыня недосмотрела за ней. Она подожгла комнату и, воспользовавшись суматохой, бежала.

Хэлань Чжэнь покосился на меня и улыбнулся – нежно, незлобно.

— Какая пылкая женщина. Очень хорошо. Мне нравится.

Я молчала и холодно взглянула на него в ответ, стараясь сохранять спокойствие, твердость и не выказывать страха.

Он снова посмотрел на Сяое и сказал:

— Из-за своей невнимательности ты чуть не лишила меня жизни.

Сяое упала на пол в земном поклоне.

— Рабыня осознает свою вину и ждет наказания от молодого господина!

Лицо его побелело.

— Ты – ничтожество, какой смысл тебя наказывать?

Сяое съежилась на земле.

Хэлань Чжэнь равнодушно продолжил:

— Дело даже не в том, что мне тебя не жаль, а в том, что я должен научить других, как дóлжно себя вести и как не стать таким же ничтожеством, как ты… Со Ту, отрубить ей руку.

Сяое задрожала, лицо ее сделалось мертвенно-белым. Она впилась взглядом в Со Ту. Бородач с суровым выражением лица шагнул вперед, впился в ее плечо пальцами, похожими на когти ястреба, и свободной рукой со свистом обнажил меч, высоко занося его над головой.

— Нет! Умоляю! Я должна заботиться о молодом господине! Не отрубайте мне руку!

Обезумевшая от ужаса Сяое вырвалась из рук Со Ту, бросилась вперед и упала к ногам Хэлань Чжэня, хватаясь за полы его одежд и ударяясь лбом о пол в частых поклонах. Здоровяк схватил ее за волосы, оттащил от хозяина и занес меч, желая скорее выполнить приказ.

— Стойте! – крикнула я. – Хэлань Чжэнь, неужели ты только и можешь, что вымещать свой гнев на ни в чем не повинных людях и притеснять женщин?

Все замерли. Хэлань Чжэнь медленно повернул голову и холодно посмотрел на меня.

— Это я устроила пожар – она тут ни при чем. Даже если ты лично будешь следить за мной, я все равно убегу!

Он долго угрюмо прожигал меня своим ледяным взглядом, затем так же холодно улыбнулся и произнес:

— Хорошо. Теперь я лично буду следить за тобой.

Верный своему слову, он действительно запер меня в своей комнате.

Несмотря на то что мы остались вдвоем в одном помещении, Хэлань Чжэнь меня не тронул. Он приказал принести ему ватное одеяло, постелил его на пол и сел на него, поджав под себя ноги. Закрыв глаза, он погрузился в медитацию. Я не решилась лечь на его кровать, и остаток ночи бдительно не спала.

Как только рассвело, мы покинули постоялый двор и вновь двинулись в Ниншо.

К полудню повозка неторопливо двигалась по дороге. Галдели люди, ржали кони. За стенами повозки царило какое-то волнение. Сквозь тяжелый полог ничего не было видно, а из-за шума трудно было разобрать, что происходит. Я прижалась к стенке, прислушалась, вдохнула полной грудью и почувствовала сухой холодный воздух.