Книга Да здравствует жизнь!, страница 24 – Софи Жомен

Она вытягивает ноги, скрещивает их снова и смотрит на меня.

— Я задам вам один вопрос. Что бы вы предпочли: иметь тело своей мечты или принять себя такой, какая вы есть?

Много лет назад, когда мне было двадцать и я толстела на глазах, я бы выбрала тело своей мечты. Но не сегодня.

— Наверное, принять себя такой, какая есть.

— Разумеется, мы все этого хотим. Но для этого надо предпринять определенные действия. Вы уже составили список того, что вы, по-вашему, не можете делать?

Я качаю головой.

— Составьте, и по возможности объективно.

— Зачем?

— Чтобы продвинуться немного дальше к принятию себя, Марни, и постараться больше ничего в жизни не упускать.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, словно изучая, затем Элен улыбается.

— Мы движемся вперед, Марни, движемся вперед. Никогда еще мы не продвигались так быстро.

* * *

В пятницу все еще жарко – настолько, что мне трудно сконцентрироваться на работе. Маленький вентилятор, который я принесла из дома, только что сдох, компьютер завис, а в подмышках у меня – влажные тропики. Терпеть это больше нет сил. Но приближаются выходные, а с ними – и конец мучениям.

— Пить хочешь? – Мой коллега, графический дизайнер Берни, протягивает мне бутылку воды.

— Да, спасибо.

Берни (на самом деле его зовут Бернар) только-только исполнилось двадцать пять. «Берни» – звучит круто, тем более в этом возрасте. Притом с его внешностью… Я никогда не встречала настолько зажатого парня. У него короткая стрижка, но есть длинная прядь на лбу, которую он зачесывает набок; он не пьет, не курит, без конца слушает Сарду и носит рубашки, вышедшие из моды еще во времена моего дедушки. Даже смех у него странный – смесь мышиного писка с хрюканьем. Услышав его в первый раз, я чуть не подавилась чаем. Но по крайней мере, в отличие от меня, он не выглядит так, словно только что вышел из сауны. Счастливчик.

— Слушай, а ты видел снимки с фотосессии для кампании «Бальнео Т»? – спрашиваю я его. – Я не успела посмотреть…

— Их получила Ана и отправила нам вечером перед уходом. Скажи, когда закончишь отбор, но предупреждаю: работы там невпроворот.

— Хорошо, спасибо, займусь.

Я просматриваю снимки, без особого энтузиазма выбираю из них штук пятнадцать, посылаю их Берни и ставлю в копию Ану – она получит их в понедельник.

Пять часов вечера, а температура по-прежнему 32 градуса. Стоп – у меня же сегодня визит к гинекологу! Я не была у него два года. Собрав сумку, прощаюсь с Берни – он сегодня работает сверхурочно – и вваливаюсь в лифт, страшно довольная тем, что он здесь: у меня не хватило бы мужества спускаться с двадцать четвертого этажа пешком.

Медицинский кабинет в двух шагах, и через пять минут я уже на месте. Вот они, преимущества работы в центре города!

Я вхожу в приемную, но она пуста, секретарша уже ушла. Очевидно, я на сегодня последняя пациентка.

— Входите, – приглашает доктор, которого я никогда раньше не видела, открывая дверь кабинета.

Я внутренне сжимаюсь. Не столько потому, что он мужчина, сколько потому, что вижу его первый раз. Все-таки снимать трусы перед совершенно незнакомым человеком – испытание не для каждого.

— Садитесь. Меня зовут доктор Кюиссар, я заменяю доктора Рамье, которая находится в декретном отпуске.

Доктор Кюиссар? Я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Очень удачная у него фамилия^[16]!