Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 44 – Софи Жомен

«Хочу, чтобы на носу у этой воображалы Агаты Мурано вскочил огромный прыщ, от этого у нее поубавится апломба!»

Дергается кончик кошачьего хвоста, Дед Мороз провозглашает:

— Пускай исполнится ваше желание!

Александр выпрямляется, благодарит Николя Клауса, желает ему успешной работы в «Галерее» и с легкой улыбкой на лице догоняет оформительницу.

— До завтра, мадемуазель Мурано.

Рыжая негодница отмахивается и поворачивается к нему спиной, бормоча сквозь зубы что-то вроде «это мы еще посмотрим…»

Франк Дюмон – не щадящий себя финансист. Финансовый директор «Галереи» успокоится только тогда, когда на универмаг прольется денежный дождь. Судя по наплыву посетителей в первый же день «Феерий», такой дождь – дело ближайших дней. С самого открытия магазина он снует по этажам, встречается с заведующими секциями и требует от них дополнительных усилий, соблазняя годовой премией. Наживку, конечно, никто не глотает, но он не теряет надежды. Это при том, что, как всем известно, решения такого рода может принимать один Александр Артман, и Агата дала бы руку на отсечение, что ей премия не светит. Мать Агаты возразила бы, что хорошего сюрприза надо ждать всегда, но сама она не обольщается.

Второй день праздника, два часа дня. Накануне усилиями Николя Клауса и месье Скруджа был достигнут такой потрясающий успех, что, хотя сегодня их ждут только через час, некоторые семьи с детьми пришли сильно заранее. Агата подозревает, что по такому случаю эти родители пошли даже на прогул своими чадами школьных занятий.

Агата и Жозефина заканчивают поправлять подушки в шале и приводить в порядок украшения.

— В этот раз угощения будет в обрез, – предупреждает Жозефина, заглядывая в банки на полках.

— Мы как будто все припасли, – удивляется Агата.

Жозефина качает головой, озабоченно хмуря лоб.

— Знаю, но вчера Дедушка Мороз и его котик так расстарались, что залезли в НЗ. По моим прикидкам, такими темпами все иссякнет еще до пятницы.

— Это произведет самое неблагоприятное впечатление…

— Не спорю. – Жозефина зажимает под мышкой свой планшет. – Издержки славы, ничего не поделаешь. Выбирать не приходится. Надо будет пополнить запасы, а ты знаешь, что для этого нужно…

— Знаю, без обращения к этому жмоту Франку Дюмону не обойтись!

Как всякий бухгалтер, достойный этого имени, тот проявляет крайнюю прижимистость, как только речь заходит о лишнем евро. Неудивительно, что «Феерии» – время, когда он испытывает острую тревогу, мучается бессонницей и болями в желудке, даже если накануне выдался очень прибыльный денек. Просить у него дополнительных денег равносильно попытке покорить Эверест в шлепанцах.

Агата разглаживает юбку, надевает дежурную улыбку и стучится в дверь Дюмона.

Внешностью Франк Дюмон выламывается из стереотипа своей касты: он высокий брюнет, бородач сорока лет, спортивный, улыбчивый, попросту симпатичный. Сегодня, к примеру, желая соответствовать рождественской атмосфере, он нацепил красный галстук со снежинками, любого заставляющий ему симпатизировать. Но стоит Агате объяснить цель своего прихода, он по-бухгалтерски деревенеет и уже готов соперничать садизмом с палачом инквизиции.

— Агата, мы вместе составили бюджет, утвержденный правлением. О том, чтобы его пересмотреть, не может быть речи.