Книга Последняя из Танов, страница 81 – Лорен Хо

— И разве ты могла упустить возможность покритиковать собственную дочь? – пробормотала я под нос.

— Выпей вот это, а то у тебя изо рта пахнет, – сказала мама, сунув мне в лицо стакан холодного апельсинового сока. – У тебя явный авитаминоз, помимо прочего, судя по тому, что поры у тебя на лице, как у блина. – Мама всегда знает, как приободрить.

Я осушила стакан и скорчила гримасу.

— Он что, просроченный? Вкус такой, будто в нем крыса утопилась.

— Может, ты просто отвыкла от безалкогольных напитков, – мама махнула рукой на кухонную стойку, на которой выстроилось девять винных бутылок. – Кажется, кто-то слишком много праздновал или нервничал в последнее время.

— Это я их собираю, чтобы в переработку отнести, – слабо возразила я (соврала). – Уф, да что я вообще оправдываюсь. Я чертов… то есть фигов взрослый человек, бл… блин! – Я за ее спиной потянулась к дверце холодильника, чтобы схватить недопитую бутылку розового вина, которую запихнула в отделение для сока два дня назад, – но там теперь были только невинные упаковки свежевыжатого сока.

— Я избавилась от всей отравы, – беззаботно прокомментировала мама, пока я ругалась.

— Ладно, мама. – Я открыла морозилку, пошарила за пакетами с горошком и чем-то там еще и нашла свою заначку из мини-бутылочек водки. Я схватила кружку, щедро плеснула туда водки и к вящему отвращению мамы опрокинула ее, не добавляя льда.

— Ух! – произнесла я между обжигающими глотками. – Эх! – Я чувствовала себя самой незрелой тридцатитрехлетней на планете Земля. Кто только что выиграл очко у мамы? Алкоголичка Андреа, вот кто!

Мама сказала, не меняя своего беззаботного тона:

— Кстати, я тебе только что дала средство от глистов. Так что лучше повремени с алкоголем.

Я выплюнула водку.

— Глупышка. Не в водке. В соке!

Земля покачнулась под ногами.

— Что… Что-что ты добавила в сок?

Она пожала плечами с невинным видом.

— О, да просто немножечко «Зентела»^[29].

— О господи, – прошептала я. Она сумасшедшая. Повезло еще, что ей уже за шестьдесят и она терпеть не может лекарства. Я ее легко могу представить в виде хипстера-маньяка с заначкой из клофелина, метамфетамина и мексиканской «Виагры». Она была бы успешным наркодилером.

Мама хитро улыбнулась мне.

— Ты же помнишь, что у меня на прошлой неделе был день рождения?

Я собралась с мыслями.

— Да, мам, я тебе отправляла открытку и поздравления.

— Да-да, ту дешевенькую открыточку из «Холлмарк». Мило. Но мне все равно, что мои дети слишком жадные или бессердечные, чтобы купить нормальный подарок. Вещи мне безразличны. К сожалению, то, чего я хочу всем сердцем, то есть внуков…

— Боже мой! – воскликнула я. – Я провела дома всего лишь ДЕСЯТЬ МИНУТ! ДЕСЯТЬ!

— Дочери всех моих друзей уже замужем за перспективными мужчинами и родили детишек. А я? Когда наступит моя очередь? Ни одна из двух моих дочерей НЕ ИНТЕРЕСУЕТСЯ этим. ВООБЩЕ. – Она осуждающе показала на меня пальцем. – Как возможно, что некрасивая женщина в возрасте типа Хелен нашла себе гвайло^[30] в мужья, а ты нет?

Я вцепилась в собственные волосы; в левом ухе шумело. Перед глазами все плыло, а лицо пульсировало.

— Хорошо, хорошо. Я вижу, что ты собираешься раздуть из мухи слона. Все, я умолкаю. – Она вздохнула. – Какая уже разница. Дети меня не слушают. Я как будто не существую.