Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 139 – Лорен Хо

Может быть, он и поцеловал-то меня только потому, что хотел иметь запасной план, чтобы манипулировать моими чувствами, и я ему это позволила. Иначе зачем бы ему это? Ройс мог заполучить кого угодно. Это, должно быть, была своего рода игра за власть. Верн был прав с самого начала.

Меня захлестывает густая, как желчь, волна унижения.

— Значит, твоя семейка подергала нужные ниточки, чтобы ты попал в финал, да? Этим объясняется неожиданная щедрость Frisson Cola?

Ройс качает головой:

— Нет. Ничего подобного ни я, ни кто-либо из моей семьи не делал. И у моей семьи нет никакого контроля над Frisson Cola.

— Ой, я тебя умоляю! – усмехаюсь я. – Значит, ее контролирует кто-то из приятелей твоего отца по гольфу? У вас ведь это так работает, разве нет?

Ройс замирает.

— Агнес, я не имею к этому никакого отношения. И мой отец тоже. Я спрашивал. Его деловой партнер принял это решение сам, никто его не просил.

— Ну, конечно. Конечно. Никакого конфликта интересов. Бедный, ни в чем не повинный Ройс!

Я отворачиваюсь и устремляюсь к дороге, одновременно пытаясь поймать такси, объятая водоворотом противоречивых эмоций.

«Это не протест, – думаю я про себя, отчаянно смаргивая слезы. – Просто я дура. Наивная дурочка, глупая девчонка». Но рыдать на глазах у Ройса я не собираюсь.

Ройс догоняет меня и пытается схватить за запястье. Джит неуверенно следует за нами с глубоко несчастным лицом.

— Пожалуйста, Агнес, я не имею к этому никакого отношения. Абсолютно никакого.

— То, что ты не жал на курок, не означает, что ты не поставлял боеприпасы. Ты просто молчаливо позволил этому случиться.

— Скажи, что я должен сделать, чтобы исправить ситуацию и чтобы ты мне поверила.

— Откажись от участия в конкурсе.

— Что? – теперь Ройс выглядит по-настоящему возмущенным. – Это нелепо. Я никак не влиял на судейство. Судьи независимы, их выбирает TentPole! Я честно занял третье место.

— Ты бы не попал в финал, если бы друг твоего папы не оплатил твое участие.

— Он действовал по собственному желанию, и ни я, ни мой папа не сделали ничего, чтобы подтолкнуть его к этому решению. Мы ничего не знали, пока об этом не объявили.

— Ну и что? Ты все равно извлек из этого выгоду.

— Так же, как ты извлекла выгоду, когда Верн попросил зрителей похлопать громче женщине-комику. Разве нет? – тихо спрашивает Ройс.

Я дергаюсь, будто мне дали пощечину. Внутри вспыхивает чувство вины.

— Я к этому не имею никакого отношения, – огрызаюсь я.

— Так же, как и я не имею никакого отношения к решению спонсора, – настаивает он.

Ройс снова протягивает ко мне руку:

— Послушай, Агнес, давай лучше вместе попробуем все исправить. Я узнал об этом только после объявления дополнительных мест и хотел рассказать тебе. Я сильно поссорился с отцом, просил его поговорить с другом и отменить это решение, потому что знал, как это будет выглядеть, если кто-нибудь узнает о связи между ними, но у меня ничего не вышло. Потому что решение принимал не только его друг, но и другой спонсор, который тоже с ним согласился. Послушай, мы в одной лодке. Я ни о чем таком не просил.

Я отшатываюсь. Это правда. Импровизированные комментарии Верна о женском стендапе действительно повлияли на судейство, я не могу этого отрицать. Но когда папин друг оплачивает тебе дорогу на конкурс… как это вообще можно сравнить с тем, что сделал Верн?