Книга Сделать все возможное, страница 57 – Р. С. Грей

— Ты фантазируешь о нашем поцелуе в коридоре?

Лукас устраивает настоящее шоу, поедая печенье, которое мне пришлось ему отдать. Оно с крупными кусочками шоколада, и я уверена, что он этого даже не ценит.

Он засовывает вторую половину обратно в целлофановую обертку.

— Думаю, остальное приберегу на потом.

— Или ты можешь отдать его мне.

Он выгибает бровь.

— О? Ты готова ответить на вопрос?

— Не так быстро, придурок. Теперь твоя очередь. Правда или действие?

— Действие.

Мое воображение разыгралось от возможностей. Шанс заставить Лукаса Тэтчера сделать все, что я захочу. Я не могу все испортить.

— Тебе нужно… – мои глаза направлены на дверь в ванную комнату.

— Я не собираюсь лизать унитаз, Дэйзи.

— А-а-а, хорошо. Я приказываю тебе отдать мне вторую половину печенья.

Когда он передает его мне, то, кажется, выглядит разочарованным. Я пытаюсь угадать, на что он надеялся: что я попрошу его сделать что-то смешное или что-то сексуальное?

Третий час

— Что ты делаешь? – спрашивает он.

— То, что делают все в таких ситуациях: превращаю неодушевленные предметы в друзей. У Тома Хэнкса был Уилсон, а у меня – Гэри.

Я поднимаю голубую нитриловую перчатку, искусно набитую ватой. С помощью маркера я нарисовала Гэри лицо.

Лукас улыбается на долю секунды, прежде чем повернуться и покачать головой.

— Мы все видели, – говорим мы с Гэри.

Шестой час

Пока Лукас дремлет, я копаюсь в его вещах. Обычно я не шпионю, но мне очень скучно. Когда я пересчитывала веснушки на руке и подняла глаза, то заметила кучу его вещей, лежащих на столе: ключ от машины, разная мелочевка и бумажник.

Бумажник был слишком соблазнительным, чтобы в него не заглянуть.

Его кожа гладкая и изношенная: я думаю, он носит его целую вечность. Все отделы и кармашки чем-то заполнены, и я не тороплюсь, просматривая каждый, оборачиваясь через плечо каждые несколько секунд. Он все еще спит на раскладушке.

Там немного наличных, несколько разных визиток, карта клиента кофейни Гамильтона. Все очень типично. Я достаю его водительские права и молча смеюсь над старой фотографией. Сравнивая Лукаса на фото с тем, который спит в углу, я могу только восхищаться, как с течением времени черты лица, которые я раньше игнорировала, стали точеными и мужественными. Я пытаюсь засунуть права обратно в карман, но мне что-то мешает: маленький свернутый лист бумаги. Я достаю его и понимаю, что это фотография.

Несмотря на выцветшие линии от складок, я узнаю, чья она – и я в шоке. Это одна из моих школьных фотографий. Седьмой класс. Худшее школьное фото в моей жизни. Даже сейчас я съеживаюсь. Позвольте описать: мои светлые кудрявые волосы выглядят безумно, я щеголяю большими выпученными глазами, мои веснушки заметны на носу и щеках, брекеты превратили рот в металлический, а брови вышли из-под контроля.

Я думала, что конфисковала и сожгла все копии этого фото, но, видимо, Лукас заполучил одну из них. Вероятно, он бережет ее для моих похорон, где увеличит и подопрет букетом маргариток рядом с гробом. У меня возникает соблазн разорвать фото на миллион крошечных кусочков, но не хочу, чтобы Лукас знал, что я рылась в его вещах.

Я слышу шум позади и со сверхчеловеческой скоростью возвращаю на место фотографию и его права. К тому времени, как я слышу, что его ноги достигают пола, бумажник лежит как раз там, где я его нашла.