Книга Сделать все возможное, страница 101 – Р. С. Грей

— Извини за это, Дэйзи.

Я смотрю через плечо и узнаю Тиффани Гоу, подругу детства, которая жила по соседству. Я забыла, что сейчас она преподает в средней школе. Она та, кто помогла меня задержать.

— О, привет, Тиффани. Как поживаешь?

— Неплохо. Точнее, по сравнению с тобой, думаю, что довольно хорошо, – шутит она, прежде чем быстро извиниться.

Я говорю ей, чтобы она не волновалась: она права.

— Эм-м, извините! – маленькая школьница возвращается, пыхтя сильнее, чем раньше. – Я здесь, чтобы выдвинуть обвинения.

Офицер качает головой.

— Боюсь, эта ситуация типа «поймать и отпустить», мисс. Нет ничего противозаконного в том, чтобы позориться перед детьми.

— Дэйзи! – мелодраматично кричит Мэделин, пробегая ко мне через толпу. – Боже мой, офицер, не забирайте ее в участок, она там не протянет! Я буду твоим звонком из тюрьмы, Дэйзи?! О, привет, Тиффани.

— Привет, Мэделин.

— Так куда вы ее везете? В тюрьму? – спрашивает Мэделин.

Офицер смотрит на меня.

— Если я разрежу эту стяжку, ты же не побежишь обратно на сцену и не станешь дальше портить детям вечер?

Я поднимаю глаза и вижу Лукаса, который возвышается над толпой, наблюдает за сценой и улыбается. Это маленькая улыбка, но все же она есть, и когда наши глаза встречаются, я не вижу никаких признаков ненависти, а только веселье. Это ответ, который мне нужен.

— Нет. Клянусь, я закончила.

— Ладно, но чтобы показать этим детям и их родителям, что я не отпускаю тебя так просто, я сначала уведу тебя отсюда, а выпущу уже на улице.

— Это справедливо.

— Это несправедливо, – бормочет маленькая школьница, прежде чем взять микрофон и попытаться вернуть внимание толпы.

Меня выводят из зала под аплодисменты и свистки. Те самые мальчики, которые насмехались надо мной, пока я стояла на сцене, теперь считают меня крутой из-за наручников. Мой имидж уличного хулигана удвоился.

В общем, захват сцены на вечере танцев в средней школе, вероятно, не будет считаться одной из моих самых блестящих идей. Я уверена, что разнесется слух о том, что я сошла с ума и больше не могу заниматься медицинской практикой. Доктор Маккормик в понедельник утром, скорее всего, захочет со мной серьезно поговорить. Но я все объясню ему и не сомневаюсь, что к завершению рассказа его глаза будут на мокром месте – не только потому, что он слишком мягкий человек, но и потому, что, подозреваю, все это время он, как и большинство людей в нашей жизни, тайно переживал за нас с Лукасом.

О, точно. Лукас.

Очевидно, любовь всей моей жизни.

Я смеюсь, потому что меня это до сих пор веселит.

Я оглядываюсь и вижу, как Лукас догоняет меня и сотрудников охраны. На его лице все еще эта тайная улыбка – хочется броситься ему навстречу и обнять его, но я закована в наручники. Я преступник.

— Хорошо, мисс, – говорит охранник. – Если я поймаю вас в двадцати футах от этих танцев, навсегда надену на вас наручники. Вы услышали меня?

— Да, сэр. Я усвоила урок.

Лукас выгибает бровь, наблюдая за нашим разговором и, вероятно, слишком этим наслаждаясь. После того, как с моих рук снимают стяжку, я разминаю их и растираю запястья, будто была связана в течение долгих лет, а не минут.

— Я думала, он собирается отвезти меня в тюрьму, – говорю я, бросая взгляд на Лукаса.

Я не хочу, чтобы он сбежал после того, как убедился, что меня не арестуют.