Книга Жена хозяина трущоб, страница 126 – Лика Семенова

Я уже упиралась в стену:

— Это правда. Клянусь богом! Я гражданка Полиса.

Он схватил меня за шею, прижал к стене. Склонился:

— Не смей прикрываться богом. Ты просто лживая потаскуха, для которой нет ничего святого. И обращаться с тобой нужно, как с потаскухой.

Меня едва не вывернуло от вони. Марко провел рукой по моей ноге, задирая подол, до боли стиснул бедро.

— Не захотела быть женой — будешь рабыней. А вот сколько придется тебя учить — зависит только от тебя. Будешь покорной — тебе же лучше. — Он внезапно отстранился: — Но я дам тебе шанс. Раздевайся. У меня уже яйца каменные.

Я сжалась, инстинктивно прикрываясь руками. Я буду бороться до последнего, даже если он убьет меня.

Марко быстро потерял терпение, снова прижал меня к стене. Содрал трусы, и я почувствовала внутри палец. Дернулась с шипением. Он держал меня за шею. Убрал руку, посмотрел на пальцы. Тут же ударил меня по лицу так, что почернело в глазах.

— Шлюха!

Он швырнул меня на матрас, не дав опомниться. Оседлал, разодрал платье. Я извивалась, визжала, махала руками, стараясь оцарапать его. Но силы были не равны. Вдруг я почувствовала, как ногти нашли преграду, прошлись по его калечной щеке. Марко на мгновение замер. Отпустил меня, тронул щеку, заметил кровь на ладони. Кажется, от следующего удара я на миг потеряла сознание.

У меня больше не было ни единого шанса. Он подмял мои руки за спину, обездвижив, раздвинул ноги. Я выгнулась, открыла рот, чувствуя, дерущую боль, которая усиливалась с каждым бешеным толчком. Это длилось бесконечно. Наконец, Марко громко застонал, и внутри горячо разлилось. Он вытащил обмякший член и молча вышел, наконец, оставив меня.

И сейчас я была искренне благодарна стерве-Гертруде за ее укол.

Я шагнул в гостиную в квартире Алисии:

— Где она?

Та выпучила глаза и надула губы. Заспанная, в розовом пеньюаре, украшенном перьями. Утро — единственное время, когда ее можно было застать врасплох. Тем более, в такую рань.

— Даже не поздороваешься?

— Где она?

Я почти знал ответ. Чувствовал. Но, все же, еще оставалась крошечная надежда, что Алисия действовала самостоятельно. Глупости у нее хватит.

— Кто?

— Ты сама прекрасно знаешь.

Она сделала кислую гримасу, нервно махнула рукой горничной, чтобы та шла прочь. Опустилась на кушетку у окна и полулегла, выставляя напоказ безупречно гладкие ноги.

— Я рада, что ты пришел. Хоть это и неожиданно. Разве ты не должен быть в Сторби, милый? — Она снова махнула рукой: — Впрочем, неважно. Выпьешь со мной кофе? Или есть предложение поинтереснее? — Она потянулась и хищно прищурилась.

Хотелось тряхнуть ее за ворот. А, может, и вовсе ударить, чтобы стереть эту жеманную дурь. Сейчас у меня уже не было на нее терпения. И больше не будет.

Она снова скорчила гримасу, которая по ее мнению должна была быть милой.

Я знал заранее, что она будет кривляться и юлить. Отпираться до последнего. Ничего нового. Но Леонора созналась во всем. Рыдала, клялась, что ничего не знала об исчезновении Софи. Твердила, что Алисия попросила об одолжении — лишь вывести Софи из дома под любым предлогом. И приплатила, само собой. Приплатила от души. Мэйсон уже рассчитал Леонору. С соответствующими рекомендациями. Ее кавалера — тоже. Но дело уже было сделано.