Книга Моя бывшая жена, страница 86 – Оливия Лейк

— Мы в Склифасовского.

— Еду.

Я посмотрела на сына. Паша с недовольством натягивал теплую куртку. Вести его в больницу – не самая удачная идея. Представляю, в каком состоянии Соня. Да я сама готова расплакаться! Илья – очень хороший человек. Да, тоже силовик, да мог быть жестким, но он добрый. Вот бывает такая черта в людях, которую невооруженным глазом видно. Она во взгляде горела – человеческая доброта. С Киром они очень разные и одновременно схожие. Инь и янь. Плохой и хороший полицейский. Друзья. Уверена, Субботин сейчас с ним.

— Мы идем? – недовольно прогундел Паша. – Мне жарлко.

Мой папа был в университете. Мама поехала по делам. Возможно… Хотя вряд ли, но я все же набрала свекра.

— Павел Аркадьевич, здравствуйте. Вы на службе?

— Здравствуй, Машенька. Как дела? Как Павлик? Что-то случилось?

— Это деда? – дергал меня сын.

— Да, мне позвонили. Кое-что серьезное произошло… В общем, не с кем Пашу оставить.

— Привози к нам. Я сегодня дома, прихворнул. Буду очень рад.

— Павел Аркадьевич, если вы болеете…

— Все нормально, привози.

Я бросила телефон в сумку и присела, чтобы сына обнять.

— Паш, поедем к дедушке? Он тебя очень ждет.

— Поехали! Будем в тлоем иглать! Можно папу тоже позвать?

— Милый, я не могу, мне в больницу к тете Соне нужно.

— Ну мам! Ты обещала сегодня со мной иглать!

Да, я обещала. Потому что у меня вся неделя была как у пресловутой белки в колесе.

— Сынок, я не надолго. В больницу и сразу к вам с дедом.

Паша бурчал всю дорогу, но к деду бежал вприпрыжку. Кирилл сухо и коротко рассказывал о своем детстве. Отца уважал, но особого тепла между ними не было, а вот маму любил. Говорил о ней с грустью и трепетом.

Возможно, поэтому с внуком Павел Аркадьевич возился с такой лаской и нежностью. Компенсировал таким образом строгость с собственным сыном, но ведь была еще дочь. Киру воспитывали, как обычную девочку, но она, хоть и была старшей, с определенного момента оказалась под влиянием брата. Росла с ним эдаким своим пацаном. Даже в органы пошла работать!

— Спасибо, Павел Аркадьевич, я скоро.

Я сразу рванула в НИИ Склифосовского. Доехала минут за тридцать. Мне повезло, что я умела ориентироваться в больших медицинских центрах, сразу нашла отделение интенсивной терапии.

— Здравствуйте, извините, – я растолкала людей возле регистратуры. – Илья Озерский, огнестрельное ранение, сотрудник ФСБ?

— Он в реанимации, к нему нельзя.

— Просто скажите, где он.

— Четвертый этаж, отделение реанимации.

Я бегом поднялась по лестнице, огляделась, сразу заметила суету и охрану. И Кирилла. Он стоял полубоком, сложив руки на груди: в бронежилете и черной форме, челюсть плотно сжата, ему докладывали что-то.

— Маша… – оборонил без привычных властных ноток.

— Где она?

Кирилл кивнул в сторону закрытых дверей реанимации, люди разошлись немного, и я увидела сгорбившуюся тонкую фигурку. Соня плакала, спрятавшись за густой завесой светлых волос.

— Соня! – я бросилась к ней и крепко обняла. – Как он?

— Врачи не дают никаких прогнозов, – рыдала она. – Его в шею ранили. Шансы есть, но он много крови потерял. Илья не приходят в себя, Маш. Он в коме… – и она снова зарыдала.

Я обнимала ее, но не находила слов, которые могли бы утешить.

Все будет хорошо

Не плачь

Будем надеяться на лучшее