Книга Моя бывшая жена, страница 57 – Оливия Лейк

— И что? Я же женщина, значит, тоже змея, – и зашипела, как кобра.

— Телефон? – кивнула на карман Ника. Бельский.

— Все, я побежала.

— На обеде встретимся, я тебя с нашими познакомлю! – услышала в спину. Меня ждали в кабинете УЗИ. Бельский, похоже, решил, что меня нужно с самых низов поднимать.

— Доброе утро, – я зашла в кабинет. Здесь уже был главврач и еще какая-то женщина. И роженица, конечно. Примерно 38-39 недель.

— Наталья Марковна, уступите место доктору Маше, нашему новому акушеру.

— Пожалуйста, – она поднялась, посмотрев на меня со смесью интереса и жалости. Видимо, доктор Саша умел пить кровь. Мне даже сочувствовали.

Я села в кресло, улыбнулась пациентки и смазала датчик гелем.

— Не волнуйтесь, мы просто посмотрим, как там ребеночек. Головное предлежание, головка опустилась в тазовое отверстие, – я нахмурилась и обратилась к ней: – Воды не подтекают?

— Ну, не то чтобы. Иногда, но совсем чуть-чуть.

— Плод пока не страдает, но околоплодных вод мало. Недавно началось?

— Дня три как.

Я кивнула и надавила датчиком на живот, оценивая кровоток в пуповине. Немного замедлен, но не критично.

— Что предлагаете, доктор Маша? – поинтересовался Бельский.

— Родоразрешение. Плод сформирован и на данный момент не страдает. Завтра может быть другая картина. Я считаю, что нужно стимулировать роды. Ребенок полностью доношен.

— Наталья Марковна, что вы думаете?

Она еще раз посмотрела на монитор, взяла стетоскоп и приложила к животу пациентки.

— Можно понаблюдать через ктг и узи. Естественное родоразрешение дня через три максимум неделю.

Я не смогла промолчать.

— Зачем? – повернулась к ней.

— Чтобы дотянуть до положенного срока.

— Зачем? – снова повторила вопрос. – Ребенок доношен и сейчас он в норме. Завтра это может измениться. – Я посмотрела на Бельского. – Я настаиваю на экстренном родоразрешении.

— С моим мальчиком все будет хорошо? – взволнованно спросила роженица.

— Конечно, будет, – ответил Александр Дмитриевич. – Наталья Марковна готовьте вашу пациентку к родам.

Она молча помогла ей подняться, и они вышли из кабинета.

— Ты нашла первого друга, – с сарказмом произнес Бельский и невесомо погладил меня по волосам. Я вскинула голову, хотела проверить, что мне не почудилось, но он уже был далеко. Я отстояла свое мнение, невзирая на чужой опыт и авторитет. В медицине это важно – иметь характер.

Следующая пациентка была здорова, как и плод. Я не видела никаких угроз.

— Все хорошо. Малыш здоров и уже просится на волю, – я подала ей салфетки.

— Доктор, если все хорошо, может, я сама? Без кесарева?

— Вам ставят плановую операцию? – я взяла в руки ее документы.

— Да, считают, что сердце может не справиться.

— Для врачей самое главное – вы и ваш ребенок. Если есть хоть малейший риск, мы на него не пойдем. А кесарево сейчас – это рядовая операция, с маленьким косметическим швом.

— Да, но все говорят, что нужно самой… – с грустью проговорила.

— Я знаю, что такое хотеть родить самой, поверьте и не рискуйте. Вам это не нужно.

Я не хотела, чтобы она настаивала и повторила мой опыт. Пусть роды пройдут легко, а малыш родится здоровым.

— Ты умеешь находить подход к пациентам, – сухо бросил Бельский. – Давай еще час здесь. Потом ко мне.

В смотровой показалась голова его секретаря.