Книга Молоко и мёд, страница 73 – Артем Рудик

Старик со впалыми глазами явно не оценил укола дракона, но виду старался не подавать:

— Ты Вань-Шень немного потерялся во времени. Постарел видимо, память уже подводит.

— Ха-ха, ну я-то хотя бы не кану в вечность через каких-то... сколько тебе уже, Реза?

— Сорок девять.

— Ну вот, уже пожил дольше Кира, пора и на покой! Найди себе агрессивных кочевников, которые тебя прикончат и уйдёшь с точно той же памятью о себе. – давно я не видел Вань-Шеня настолько издевательски-ядовитым, но дракон явно наслаждался своей возможностью поиздеваться над смертным.

Я решил слегка вступиться за шахиншаха, не из симпатии, но для того, чтобы дракон не задавался слишком сильно:

— Не переживайте Мохаммед, нашего дальневосточного друга злит, что его может обскакать уже второй смертный перс.

— Кир тогда меня не обскакал! – Вань-Шень ощетинился, это значит, что я попал точно в цель, – Как меня мог обскакать смертный урод, который воспитывался дворовой собакой? Просто Реза уже второй перс, который мнит себя пупом мира, ничего из себя не представляя, да ещё и сравнивает себя с другим раздражавшим меня царём!

— Простите... дворовой собакой? – Либеччо явно не был в курсе этой истории.

— Да. – начал объяснять Вань-Шень, – Малыша Кира бросила мать и вскормила собака в грязном хлеву. Он вырос дикарём и чисто благодаря удаче создал эту свою убогую империю! Ему просто повезло оказаться в нужное время и в нужном месте со своей оравой таких же дикарей.

— Так вот чему ты завидуешь! – понял я, – Бесишься, что кому-то в кое-то веки повезло больше, чем тебе и его ещё и в веках воспели больше, чем тебя?

— Этого собаколюба воспел Геродот, а мы все знаем, что он был городским сумасшедшим! – дракон не отступал со своим напором.

— Геродот был сумасшедшим? – на этот раз не понял сам шах Пехлеви и вопросительно посмотрел на меня.

— Не совсем. – сказал я, – Он был просто чересчур патриотичным афинянином и во многом и правда был не объективен...

— Су-ма-сше-дший! – проговорил по слогам владыка Азии, – Трамонтана выбрала именно его писать историю, потому что он сам был настолько туп и безумно убеждён в греческой исключительности, что смог убедить весь мир, что кучка скальных деревень — это колыбель цивилизации и все окружающие народы лишь жалкие подражатели! Чем он отличается от современных конспирологов и ультранационалистов?

— Например... твоего любимого Юкио Мисимы? – спросил я.

— Это совсем другое! Мисима-доси хотя бы талантливый писатель. И, конечно, разумный и верный отечеству патриот. Воплощение духа, который я уважаю.

— А я слышал про вас другие истории с иным посылом... – заметил Пехлеви, заметно взбодрившийся от моей поддержки.

— Мы сейчас говорим не о том. – дракон, очевидно, захотел перевести тему, – Я считаю, что безумно глупо считать себя пупом земли, когда ты ничего не достиг.

— Ну почему же не достиг? – сказал я, – Мне вот "Белая революция" мистера Моххамеда и правда очень напоминает политику Кира...

— А сам он мне напоминает Людовика XVI, – произнёс дракон, – Тот тоже начал за здравие, а потом потерял голову...

— Ты не знал Луи-Огюста так как я, – заметил я, – Он был нерешительной тряпкой, совсем не в пример мистеру шаху. Ты не представляешь, как долго я тогда держался, чтобы не отправить его на гильотину раньше времени. Он меня по-настоящему раздражал! И ему очень повезло, что мне нужно было постоянно считаться с Бореем и Трамонтаной.