Книга Молоко и мёд, страница 75 – Артем Рудик

Позднее эта вера перекинулась и прочим местным народам, превратившись в сказания о мессиях, даджжалях, саошьянтах, калки и прочих вестниках конца, добрых и злых. И сама Пиники, на полном серьёзе, всё ещё считавшая себя богиней верила в эти легенды. Ей, воспитанной в реалиях культа плодородия и всеобъемлющей культуры храмовой проституции, казалось, что нет ничего лучше, чем быть женщиной и носить в себе ребёнка. Тем более того, который потом завоюет мир и станет этаким человеком-точкой, в романе, посвящённом нашей вселенной.

За то бесконечно долгое время, что Пиники была храмовой жрицей, за тот бесконечный поток мужчин, который она успела обслужить, её нутро так и не смогло зародить жизнь. Она пыталась и после того, как вступила в Общество, фанатично прыгая на каждого мужчину, что попадался на глаза, в надежде на то, что один из них сможет зачать ей "антихриста".

В конце концов, она отчаялась и пришла ко мне. Я нашёл решение её проблемы – партеногенез. Раз она не может забеременеть естественным образом, вестника конца времён надо зачинать с помощью диплоидных яйцеклеток. Процедура рискованная, особенно в плане мутаций, поэтому для того, чтобы избежать рождения уродца, нужно было взять клетку с не полностью дублирующим набором хромосом.

Выбор пал на Памперо. Во-первых, потому что она была Дочерью Неба, да ещё и козочкой, что вдвойне подходило под легенду, согласно которой губитель мира должен был родиться с козьими чертами и от олицетворения небес. А во-вторых, она легко согласилась отдать одну из яйцеклеток, которые сама никогда не планировала использовать, во благо моей странной "науки".

В общем, так и получилось, что у ребёнка внутри саламандры было три родителя. И я даже не удивился, когда он так и не родился, ни в положенный срок, ни через сотни и тысячи лет. Просто списал этот эксперимент за неудачный. Сама же Пиники, кажется, до сих пор наивно верила, что беременна. Даже иногда говорила, что ребёнок "пинается". В общем, в качестве уважения, зная о чрезмерной ритуальности владычицы Ближнего Востока, мы дружно делали вид, что она не сошла с ума.

— Приветствую, владычица земли, – с ощутимым неудовольствием выдавил из себя обязательное обращение Либеччо, – Так уж вышло, что мы, вчетвером, пришли просить тебя о том, чтобы ты не лезла в драку на стороне Мауи. Я, знаешь ли, сейчас очень страдаю от того, что ты ограничила поставки нефти и пассивно поддержала атаку Венега на Израиль. На МОЙ Израиль!

— Вы всё ещё носитесь с этим кроликом, ещё и втроём? – она произнесла это с нескрываемым удивлением. Кажется, думала, что мы придём с каким-то другим вопросом.

— Он уже убил троих наших, переманил на свою сторону трубкозуба и ещё практически расшатал трон под Либеччо. – сказал я, – Нельзя недооценивать его угрозу. Я понимаю, что тебя, богиня, бесит наш волк...

— И не только он... – она недовольно посмотрела на Вань-Шеня, – Смерти-смертями, но неужели вам троим самим не справиться с каким-то ванджина? Австер их добрых пару сотен в своё время уложил. То что Суховей или Нот были круглыми идиотами и оказались не готовы к нападению, не значит, что я буду переживать по поводу этой незначительной проблемы. Нас, с Бафометом, – она снова нежно погладила живот, – Легко защитит САВАК. И моё проклятие, конечно. Пусть приходит ко мне, в общем, если конечно найдёт в безлюдных горах.