Книга Это все монтаж, страница 42 – Лори Девор

— Помню, – рассказываю Генри, – я выходила одна из бара как-то ночью, кажется, в среду. Днем было невозможно жарко и влажно, наверное, даже дождь прошел. Я была на каблуках, потому что хотела быть такой женщиной, которая надевает каблуки, чтобы упиться до зеленых чертей в городе вечером в среду. Дошла до дома, хотя с каждым шагом натирала ногу все больше и больше и, вместо того чтобы подняться, рухнула на землю у входа. У меня случилась паническая атака. Даже до квартиры не дошла, потому что у меня больше ничего не осталось. Я была одинока, в депрессии, и я знала, что со мной что-то не так. Это произошло через несколько месяцев после того, как серию моих книг отменили, а я ни разу даже не плакала, не подавала вида, но одна ночь в Нью-Йорке разорвала меня в клочья.

— Тебе не обязательно мне это рассказывать, – говорит Генри, как будто пытаясь защитить меня от меня же – или от себя.

Наклоняю голову.

— Разве ты не хочешь, чтобы я рассказывала тебе всякое? – спрашиваю я. Мне нравится делиться с ним этим. Но об этом я молчу.

Мы слишком долго смотрим друг другу в глаза, а потом он снова обращается ко мне тем самым вкрадчивым голосом, подтверждая – клянясь.

— Да.

— И тогда я вернулась домой, – говорю я. – Вернулась и подала заявку на участие в «Единственной», предположительно – по причине глубочайших психических проблем, вызванных переменами и чувством неуравновешенности, – закрываю глаза на минуту, наслаждаясь чувством полнейшего опьянения, чувством, что ничего не важно. – Помнишь, как мы встретились, Генри?

Мы оба ходим по острию ножа, оба все думаем, не озвучит ли это другой, но молчим. Это наша тайна, на веки веков. Аминь.

— Да, – отвечает он на таинственном, нам одним известном языке.

Я ничего не говорю. Просто снова сажусь на шезлонге, опускаю ноги на землю и смотрю на Генри. Пододвигаюсь ближе, протягиваю к нему руку. Думаю, что сейчас прикоснусь к нему, так же легко, как он касается других. Он наклоняется ко мне и останавливает ладонью, когда мне почти удается, потом слезает с шезлонга и поднимается на ноги. Помогает мне тоже подняться. Мы так близки. Я хочу этого всем телом, чтобы ко мне прикоснулись, и с такого расстояния его взгляд обдает меня жаром.

— Нет, – говорит он, почти не раскрывая губ, – в кустах за бассейном прячется оператор.

Я оборачиваюсь с горящим лицом и замечаю характерный красный огонек.

— Ты спланировал? – спрашиваю, стараясь говорить как можно тише и не показывать, насколько зла.

— Нет, клянусь, – говорит он. – Я только заметил его минут пять назад.

Даю этой мысли пронестись по мне волной. Рука, которой он помог мне подняться, все еще маячит в дюймах от моей кожи – он легко мог бы меня коснуться, если бы кто-то из нас был достаточно глуп или пьян для этого. (В тех немногих кадрах, которые попадают в эфир, почти не слышно, что я говорю, но команда любезно добавляет субтитры, чтобы всем все было ясно.)

Я показываю оператору средний палец, отступаю как можно дальше от Генри и возвращаюсь в особняк.

Эксклюзивное интервью с Гаем Дэнсоном

Steveisthe1.com: Сегодня мы подготовили для вас кое-что сочное: интервью с бывшим Жаклин Мэттис, который связался с нами несколько недель назад. Спасибо что согласился на интервью, Гай.

Гай: Не за что, Стив.