Книга Это все монтаж, страница 130 – Лори Девор

Бекка: Энди, хочешь начать?

[Энди сглатывает, будто готовясь что-то сказать, но останавливается, прижимая руку к груди. Кэди нежно поглаживает ее по плечу.]

Энди: Мне было очень тяжело снова переживать свое расставание с Маркусом, потому что на экране видно, насколько я была тогда потрясена. Это было как гром среди ясного неба, а теперь, когда я знаю, какие негативные намерения это вызвали? Мне просто очень, очень тяжело.

Брендан: Что бы ты сказала Жак, будь она здесь сегодня?

Энди: У твоих действий есть последствия. Мы не фигуры на доске, чтобы так от нас избавляться.

Ханна: Жак ни за что не хотела видеть в нас всех людей, а теперь требует, чтобы мы ей сочувствовали из-за того, как она выглядит на шоу? Меня это убивает. Мы все видели!

Рикки, оборачиваясь к Ханне, сидящей в ряду за ней: Жак никого не просит ей сочувствовать. Насколько мне известно, она вообще ни слова не сказала с премьеры шоу.

Кэди: Потому что она слишком большая трусиха, чтобы взглянуть в лицо своим поступкам.

Рикки: А может, потому, что, вопреки всем вашим обвинениям, она пришла на шоу не ради подписчиков в «Инстаграм»?^[43]

Аалия: Да ладно, Рикки. Не надо ради Жак с цепи срываться.

Грейс-Энн: Мы все слышали, что ты ей сказала на прощание. Она сказала, что тебя любит [Бонни ядовито усмехается], а ты ответила: «Но не настолько, чтобы меня не использовать». Что это вообще значит? Что она тебя заставила сделать?

[Рикки отворачивается и скрещивает руки на груди.]

Рикки: Разве ты не ушла домой в четвертом эпизоде?

[Толпа ликует.]

Брендан: Но это интересный вопрос, Грейс-Энн! Рикки, не хочешь рассказать, что произошло между вами с Жак? Может, скажешь еще что-нибудь в защиту подруги?

[Рикки поджимает губы, тщательно все обдумывает.]

Рикки: На этом шоу всем приходится несладко, но я знала, что Жак всегда будет на моей стороне. Она всегда готова заступиться за тех, кто ей дорог, но ей сложно доверять другим людям.

Рикки: Обо всем остальном лучше пусть расскажет она сама.

[Под жиденькие аплодисменты камера возвращается к Бекке, прекрасной и беременной, одетой в оранжевое платье-кафтан. Она кивает.]

Бекка: Отлично сказано, Рикки.

[Бекка и Брендан представляют следующий сегмент: неудачные дубли.]

На следующее утро я просыпаюсь в номере Генри, прижимаясь к нему всем телом. Мы оба голые. Я не раздумывая седлаю его и опускаю руки ему на живот.

— Доброе утро, – бормочет он, не открывая глаз. Я приникаю губами к его груди, приваливаюсь к нему головой. – Кажется, в прошлый раз мы с тобой совсем не так проснулись.

— Стокгольмский синдром, – бормочу в ответ, и он смеется, запуская руки мне в волосы. – Мне надо вернуться в свой номер и успеть принять душ до вылета.

— Не сейчас, – он притягивает меня к себе, хотя я и не пыталась уйти.

— Ладно, – отвечаю я, – но если хочешь целоваться, то дай мне сначала почистить зубы.

— Подожди-ка, – говорит он, поднимая вибрирующий телефон. Мы видим имя на экране. Шарлотта. Он велит мне быть потише, как будто я сама не знаю, и отвечает на звонок.

— Генри, – ее знакомый голос как старый друг. Точно стокгольмский синдром.

— Доброе утро, – жизнерадостно говорит Генри. – Разве ты не должна сейчас рожать?

— Не ломай комедию, – раздраженно отвечает она. – Дай мне поговорить с Жак.