Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 158 – Фэя Моран

Он стоит перед Итаном Харкнессом, глядящим на племянника свысока, гордо задрав голову.

В горле начинает першить, когда к нему поднимается яд, который я сейчас готова вылить на этого сукиного сына. У меня начинают трястись руки: они так и чешутся разбить его ублюдочное лицо, превратить в фарш. За то, что он сделал. Мне приходится прикрыть глаза и сильно прикусить губу, чтобы не сорваться с места, не достать из набедренной кобуры пистолет, который я всё ещё ношу с собой, и не выстрелить – столько раз, сколько потребуется, чтобы удовлетворить жажду мести.

Я наблюдаю за ними, спрятавшись. А затем медленно вынимаю пистолет, готовясь использовать его в случае чего.

Каковы мои шансы попасть именно в ту часть тела Итана, ранение которой не убьёт его раньше времени? Думаю, невелики, ведь я не опытный снайпер. Но в любом случае я буду готова стрелять: в колено, в плечо… куда угодно, лишь бы причинить ему боль. Мне не хочется убивать его быстро.

— Ты не оставил мне выбора, дорогой племянник. – Его губы растягиваются в отвратительной ухмылке, которую хочется сорвать ногтями.

— Дядя Итан, – голос Гая суров и спокоен, и в нём слышится стальная нотка. Удивительно, как он сдерживается от того, чтобы не раскромсать убийцу своего брата на кусочки. – В семье ходит поговорка: «Кровь смывает кровь». Как говорил наш предок после своего участия в дуэли с лордом Реншоу: «Только сталь может уладить подобные вопросы. Джентльмены должны решать свои проблемы честно». Но разве можно рассчитывать на честность в вашем случае?

Итан фыркает и снимает свой пиджак, оставаясь в одной рубашке.

— Эдди проследит за тем, чтобы всё было без обмана, – кивнув головой на стоящего со стороны Гая мужчину, отвечает он. – Я даже позволю тебе стрелять первым. Клянусь Господом, что не нарушу правил. Но это тебя всё равно не спасёт. Ты всегда был излишне самоуверен. Как твой отец. Вистана его самоуверенность погубила. Как погубит теперь и тебя.

Что-то вот-вот произойдёт. Я чувствую это. Но что я могу сделать? Как мне остановить это безумие?

В глазах Гая вспыхивает синее пламя.

— Значит, насмерть?

Итан кивает:

— Значит, насмерть. Примирение невозможно.

— Я знаю, что ты боишься меня. – Гай почти переходит на шёпот, но в нём слышится смертельная угроза. – Чувствую твой страх, как свой собственный пульс. Я размазал по полу твоего сына и сделаю это с тобой. За то, что ты доставил боль Каталине. И за то, что сделал с Тео.

Итан впервые выглядит напряжённым после озвученных слов. Тем не менее он усмехается, когда говорит:

— Твои эмоции затмевают твой разум.

— Что ж… Тогда пусть пуля решит, кто останется, а кто уйдёт. И пусть Господь рассудит нас.

И после этих слов Гай достаёт пистолет, как и Итан.

Я ощущаю, как мой желудок затягивается в тугой узел, когда начинаю понимать, что сейчас происходит.

Они решили, чёрт возьми, провести… дуэль. Настоящую, на пистолетах. Словно мы, блядь, вернулись в восемнадцатый век.

Гай, почему ты так самоуверен? Почему ты так не бережёшь свою жизнь? Ведь ты смертен. Как и все мы.

Прохладный воздух щиплет щёки, обжигая лёгкие. Я стою в тени, в стороне, а перед глазами разворачивается сцена, от которой кровь стынет в жилах.

Тишина повисает в воздухе, как перед грозой.

Я чувствую, как по спине пробегает липкий пот. Каждый вдох мучителен, каждый звук оглушает.