Книга Младшая сестра, страница 231 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Поверьте, он весьма решителен в отстаивании своих мнений, – подчеркнул сэр Уильям, – но я имел в виду, что, даже если Осборн и способен на опрометчивый поступок, идущий вразрез с желаниями его семьи, рано или поздно он, несомненно, раскается в этом, как и все прочие.

— Весьма вероятно, а потому я ради его же блага надеюсь, что он не решится на это! – беззаботно отозвалась Эмма.

— Мне почитать вам, мисс Уотсон, – осведомился сэр Уильям, – или желаете чего‑нибудь еще?

Эмма ответила, что предпочла бы почитать сама, и сэр Уильям, принеся нужные книги, удалился.

Девушка оставалась в одиночестве до тех пор, пока не появился мистер Говард, который был явно доволен и одновременно испуган, застав мисс Уотсон одну. Эмма объяснила ему, куда все подевались, оговорившись, что в точности не знает их местонахождения, но молодой человек, кажется, охотно принял ее утверждения на веру, не выказав ни малейшего желания отправиться на поиски. Он сообщил, что на улице очень жарко, а в замке царит приятная прохлада, и выразил надежду, что мисс Уотсон не будет возражать против его компании.

Эмма, как легко догадаться, не возражала, и меж ними завязалась долгая дружеская беседа о книгах, которые она читала. Оба выразили восхищение авторами произведений, после чего похвалили сэра Уильяма Гордона, который рекомендовал это чтение. Мистер Говард заявил, что, по его мнению, Гордон – весьма достойный человек, способный воспитать характер и развить ум своей супруги; у него есть необходимая сила воли, чтобы направить Розу на правильный путь, и их семейное счастье, вероятно, будет длиться и приумножаться.

Эмма искренне понадеялась, что так и будет: в леди Гордон многое заслуживает любви и уважения, а ее нрав при разумном руководстве, несомненно, значительно улучшится.

— В леди Гордон мне больше всего нравится, что она не бахвалится своим происхождением, – поделился мистер Говард. – Учитывая, какие уроки она получила от матери, это свидетельствует о независимости характера.

— Ее дружба со мной – одно из доказательств отсутствия заносчивости, – подхватила Эмма. – Роза неизменно добра ко мне, я же не притязаю на равенство с нею.

— На равенство по рождению и богатству – да, но позвольте мне сказать, что по привычкам, вкусам и образованию вы, безусловно, ей ровня, и она это чувствует. Ее любовь и уважение к вам настолько естественны, что я даже не могу поставить ей это в заслугу.

— Я, пожалуй, тоже не поставлю вам в заслугу, мистер Говард, если вы будете позволять себе такую откровенную лесть, – улыбнулась Эмма, – хотя вы, вероятно, сочли, что обязаны каким‑то образом искупить свои суровые суждения о моих честолюбивых замыслах.

— О ваших честолюбивых замыслах? – удивился молодой человек.

— Да! Не далее как сегодня утром вы советовали мне не забираться чересчур высоко, чтобы не было больно падать. Как видите, я помню ваши уроки, а вот у вас в данном случае оказалась короткая память.

— Хотелось бы надеяться, что вы не обиделись на мою дерзость, – сказал мистер Говард, придвигая свой стул поближе к ней. – Право, я собирался извиниться за свои слова, ибо боялся, что вы сочли меня слишком нахальным. Вы не рассердились?

— Ничуть. С чего бы мне сердиться? – с веселой улыбкой ответила Эмма. – Я и не думала, что вы говорите серьезно. Можете вдоволь насмехаться над моим тщеславием, поскольку я не чувствую себя повинной в честолюбии.