Книга Младшая сестра, страница 137 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

И Эмма старалась действовать в соответствии с этими соображениями. Когда Элизабет захотела ненадолго вернуться в прошлое и заговорила о мистере Говарде и миссис Уиллис, у младшей сестры хватило мужества отказаться от этого опасного удовольствия и выбрать иную тему для беседы.

Сестры припозднились и возвратились домой лишь после половины пятого, обед же подавали в пять часов. На лестнице они столкнулись с донельзя взбудораженной невесткой.

— О господи! Я из-за тебя как на иголках, Эмма! – воскликнула Джейн. – Куда ты запропастилась? Я хочу, чтобы ты одела Жанетту и завила ей волосы, у Бетси нет времени этим заниматься – ей нужно причесать меня. Я тут уже заждалась, пока вы праздно блуждали по полям, совсем не думая о том, что мне требуется помощь!

— Прости за причиненное беспокойство, но я понятия не имела, что нужна тебе, – извинилась Эмма. – Чем я могу помочь?

Кроткий ответ девушки и ее доброжелательность обезоружили и усмирили бы любой гнев, но Джейн по натуре была такова, что уступала лишь при яростном сопротивлении, а когда ей не перечили, становилась все воинственнее. С Элизабет, которая при каждом случае смело высказывала свое мнение, миссис Роберт держалась куда покладистее, Эмму же нещадно тиранила, ибо не боялась нарваться ни на дерзкое и неожиданное возражение, ни на бунтарский отпор, ни даже на недовольный взгляд. В итоге Эмма отправилась в детскую, чтобы исполнять при своей маленькой племяннице обязанности горничной, тогда как служанка, на которую изначально были возложены эти заботы, занялась туалетом хозяйки дома.

Наконец миссис Уотсон, разряженная, насколько позволял траур, заглянула в детскую и увела маленькую дочку, позволив наконец золовке и самой переодеться к обеду.

Спустившись в гостиную, Эмма застала Джейн за беседой: та жадно ловила каждое слово важного сельского джентльмена, ради которого и устроили званый обед. Этот широколицый дородный мужчина с идеальной точностью занимал все кресло, в котором сидел. Любезности миссис Уотсон, как показалось Эмме, он выслушивал с подспудным нетерпением, ибо явно проголодался. Всякий раз, как перед очередным гостем распахивалась дверь, впуская в гостиную аппетитные запахи из кухни, он с особым удовольствием вбирал в себя эти ароматы, а затем, насладившись пряным духом, испускал вздох, полный довольства и приятного предвкушения. Трепещущие воланы, развевающиеся локоны и наигранные взрывы веселья миссис Уотсон, пытавшейся развлечь гостя, оставляли того совершенно равнодушным, ибо все его помыслы были сосредоточены на предстоящей трапезе.

Роберт Уотсон стоял у камина и разговаривал с угрюмым, сумрачным молодым незнакомцем, который, судя по всему, полагал, будто оказал Уотсонам такую честь своим посещением, что может больше ничем себя не утруждать и обязан сохранять нарочито отсутствующий вид, ибо положение, в коем он очутился, ущемляет или по меньшей мере ставит под угрозу его достоинство.

Тут же находился и худощавый бледный юноша, еще не мужчина, но уже не мальчик, который болтал с Маргарет с непринужденностью и словоохотливостью старого знакомого. Эмма, припомнив, как Джейн и Маргарет упоминали о некоем мистере Альфреде Фримантле, происходившем из «весьма почтенного сельского семейства» и отданном в учение к мистеру Уотсону, заключила, что сейчас перед ней именно он. Придя к этому выводу, она села рядом с Элизабет; юноша сразу же театрально встрепенулся и воскликнул, притом отнюдь не самым тихим голосом: