Книга Мой темный Ромео, страница 24 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Печенька стояла, глядя на меня с неприкрытым презрением.

— Милая моя, – протянул я. – Как же ты, должно быть, по мне соскучилась!

— Чего ты хочешь?

Смерти Брюса и Мэдисона. И чтобы тебе сделали полную пересадку личности.

— Через три часа мы вылетаем в Потомак.

— Скатертью дорожка. Передавай привет фон Пижону. – Она стащила кекс с тарелки, которую мне оставила Наташа, и прикончила его за два укуса.

Дамы и господа, Даллас Таунсенд. Она вполовину уступала манерами и вдвое превосходила красотой всех женщин, которых я встречал. Как жаль, что такой несносный характер прилагался к столь изумительному лицу.

— Ты летишь со мной.

— О. – Она поджала губы, но спорить не стала.

— Иди собирайся.

Даллас повернулась к отцу, прикусив губу.

— Это обязательно?

Он кивнул. Даллас надулась. Замечательно. Я женюсь на женщине, которая в душе осталась двенадцатилетним ребенком.

— Поверь, Дал, твои мать и сестра тоже меня не простят.

— Но неприлично переезжать к нему до свадьбы.

Я сложил наши добрачные документы, уже устав от этого.

— Всем известно, что я уже пробовал товар.

— Ничего ты не пробовал. – Она повернулась и смерила меня сердитым взглядом. – Ты едва прикоснулся ко мне, и мы оба это знаем.

Знать об этом и признавать – две разные вещи. Ожидать от меня честности так же нелепо, как ждать верности от проститутки.

— У тебя два часа на сборы. – Я заставил себя посмотреть ей в глаза и поднял стопку документов. – После чего ты подпишешь брачный договор. Я подожду здесь.

Она пожала плечами. Я прищурился. Судя по моим ограниченным знаниям о ней, Даллас плохо воспринимала указания, особенно от меня. Меня так и подмывало предостеречь ее о серьезных последствиях, которые наступят, если она не выполнит мой приказ.

А потом я понял, что мне больше не нужно ее соблазнять. Заманивать ее в свое пространство. Она уже попалась в мою паутину. Брыкалась и сопротивлялась, но накрепко в ней завязла.

В следующий раз, когда она совершит какую-нибудь глупость, поплатится за это.

Опыт – лучший учитель.

= Ромео =

Обитатели дома Таунсендов, мягко говоря, не входили в число моих бешеных поклонников. Они сочли, что выгонять меня невежливо, но явно не выражали никакого гостеприимства. Поскольку моя невеста заперлась в своей спальне, я устроил себе экскурсию по дому ее детства.

Он был впечатляющим, но все же скучным. По крайней мере, так я думал, пока не дошел до конца коридора. До библиотеки. Почувствовав, что там святилище Печеньки, я вошел. И оказался прав. Там витал ее запах. Запах, который был знаком мне по балу дебютанток. Запах детской присыпки, цветущих роз и сумасшедшей женщины.

Я провел пальцами по корешкам, пока проходил мимо книг, жуя жвачку, чтобы немного унять раздражение. Корешки были потрескавшимися, кожа на них потрепанной. Печенька явно не была бережна с вещами, которыми дорожила. Она обладала беспокойным характером, редкостной вспыльчивостью и таким острым языком, что способен разрезать металл. Я не мог даже представить ее с кем-то вроде Лихта, с этим человеческим воплощением умственной отсталости.

Даллас была разносторонней читательницей. На полках стояли книги всевозможных жанров: от романтики до триллеров, от фэнтези до детективов. Единственное, что бросалось в глаза, – она была гордой обладательницей всех тринадцати книг о вселенной Генри Плоткина. Популярной серии, о которой знал даже я. В центре сюжета – молодой волшебник, который учится с помощью магии возвращать умерших близких людей в мир живых. «Генри Плоткин и таинственное зелье». «Генри Плоткин и отважная девушка». «Генри Плоткин и волшебная палочка». Готов поспорить, что в голове автора последнее название звучало лучше.