Книга Мой темный Ромео, страница 175 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Фрэнклин Таунсенд: Чего?

Спустя целую вечность от начала ночи бледное, нерешительное солнце наконец поднялось по серебристому небу. Магазин открылся. Люди хлынули внутрь. Мне потребовалось пятнадцать мучительных минут, чтобы добраться до кассы.

Малолетний кассир раскрыл книгу и принялся листать, пока пробивал мою покупку.

— Не терпится узнать, как Генри разберется с герцогом Холлоуфилдским?

Я вытащил карточку из бумажника.

— Аккуратнее с корешком, пока по шее не получил.

Он уставился на меня, разинув рот, и чуть не выронил книгу, спеша ее закрыть.

— Пакет?

— Отдай сюда, пока не помял еще больше. – Я положил книгу в пакет и плотно завернул.

Пока Джаред петлял по улицам мимо видневшихся за деревьями огромных особняков, ухоженных лужаек и роскошных праздничных украшений, я невольно почувствовал неуверенность в своем недавно приобретенном рождественском подарке для Даллас.

Изначально я зарезервировал для нее спа-уикенд в Теннесси, чтобы она могла отдохнуть там с Фрэнклин, но этот подарок казался гораздо более значимым. Я бы не назвал охватившее меня волнение эйфорией, но могу сказать, что в этот момент точно не был несчастлив.

Когда я добрался до дома, было еще довольно рано и Вернон пока не приехал. На кухню вошла Хэтти с заспанными глазами и достала тесто для выпечки, которую каждое утро пекла Даллас к завтраку.

Я остановился у кухонного островка, сжимая книгу мертвой хваткой, будто мебель грозилась ее у меня отнять.

— Даллас у себя в комнате?

— Она спала, когда я заходила, но Фрэнки сказала, что температура спала.

— Как она себя чувствует?

Хэтти зевнула, собирая волосы с розовыми концами в высокий хвост.

— Достаточно хорошо, чтобы отказаться от всех сиропов от кашля, которые я ей предлагала.

— Почему?

— Говорит, они невкусные.

— Это лекарство. Оно и не должно быть вкусным.

— Оно и правда мерзкое. На этикетке написано, что вкус виноградный, но пахнет солеными огурцами и тушенкой. – Хэтти наморщила нос. – Мы с Верноном, ее семьей и несколькими сотрудниками обошли все аптеки в столичном округе в поисках таблеток. Все распродано. Фармацевты говорят, что нагрянул какой-то неприятный вирус.

— Я разберусь. – Я схватил злополучную бутылку со стола. – Сестра и мать сейчас с ней?

— Только Фрэнки. Наташа легла спать в гостевой комнате. Наверное, решила, что может отдохнуть, раз Дал стало лучше.

Я поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. С каждым шагом мое настроение поднималось. Коридор наполнил милый мелодичный смех Печеньки. Тихий, но однозначно принадлежащий ей.

Почему я только сегодня понял, что мне нравится ее голос? Само ее существование? Возможно, потому что он ознаменовал единственное, что ласкало мой слух, помимо полной тишины.

Подойдя к двери, я поднял кулак, собираясь постучать. Мне не терпелось показать ей книгу. Меня наполнила детская гордость. Полагаю, именно так чувствуют себя дети, когда делают что-то, чем точно заслужат одобрение родителей. Как знать. Родители редко обращали на меня внимание.

— …не могу поверить, что ты не рассказала мне, что у вас был С-Е-К-С. – Фрэнклин произнесла последнее слово по буквам, от волнения перейдя на громкий шепот.

В горле застрял смешок. Я не любитель подслушивать, но если задержусь на пару минут, чтобы услышать ответ Даллас, это не попадет в список десяти тысяч худших моих поступков в жизни.