Книга Мое темное желание, страница 92 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Я сцепила пальцы в замок, переступая с ноги на ногу.

— Несправедливо, что ей досталась половина компании.

Андраш закатил глаза.

— Это всего лишь клининговая компания. Открой другую.

— Это не просто клининговая компания. А папино наследие. Мы вместе придумали название. Выбирали логотип, средства, услуги. Мы строили планы, а теперь их нет. – Я взмахнула руками. Чем больше заводилась, тем сильнее горели щеки. – А еще памятные подарки. Она все продала. Я хочу их вернуть.

Папа всегда говорил: «Воспоминания – второе сердце. Когда тебя не станет, они продолжат биться в людях, которых ты покинул».

Эта женщина продала папино второе сердце. Я хотела его вернуть.

— Их больше нет. – Андраш покачал головой. – Украшений. Предметов искусства. Может, они вообще уже где-то в Сибири. Даже если ты их отыщешь, все равно они тебе не по карману.

Он был прав. И все же я не могла отпустить ситуацию. Я хотела бороться с Верой изо всех сил, пускай и весьма скромных. Назло. Во имя справедливости. Из мести. От боли. Двадцать два года издевательств – с того момента, когда я еще новорожденной оказалась на пороге их дома. Двадцать два года противостояния попыткам выгнать меня из дома. Если я оставлю эти двадцать два года без ответа, останусь ли я человеком или стану тряпкой?

«Умница, – папин голос обрушился на меня, словно внезапный шторм. Мне захотелось разрыдаться от его звука. – Защищай себя. Даже если приходится идти против тех, кого любишь. Если в результате останешься одна, значит, эта любовь никогда не была взаимной».

— Завещание ненастоящее, – процедила я сквозь зубы. – И это главная причина, почему я хочу его оспорить. Она осквернила его наследство и лишила последней воли.

Андраш схватился за голову, будто боялся, что она лопнет.

— О чем это ты?

— Она сама его составила.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю своего отца. Это не его завещание. Сердцем чувствую. Нутром.

В завещании, которое зачитали на официальном оглашении, его коллекция предметов искусства была названа «средствами различного назначения». Предметами, которые нужно продать с аукциона, а все вырученные деньги передать Вере Баллантайн. Картина, которую папа клялся никогда не продавать, даже если сам президент будет умолять его об этом, стоя на четвереньках. Забавная скульптура носа, ради которой он грозился начать Третью мировую войну, потому что она напоминала ему нос, что достался мне от него. И подвеска, которую он обещал подарить мне на свадьбе после того, как отведет меня к алтарю.

Я попросту не верила изложенному в завещании. Отказывалась верить, потому что в противном случае все обещания, которые давал мне папа, оказались бы ложью. А мой отец не был лжецом.

— Какая разница? – Андраш всплеснул руками. – Дело сделано. Прошло уже почти два года. Сосредоточься на том, что можешь изменить.

— Я могу это изменить. – Я сжала руки в кулаки. – Я не обязана безропотно терпеть.

— Если будешь проводить время с этим мистером Саном, то будешь безропотно терпеть во всех позах, te bolond, – прорычал он, расстегивая костюм для фехтования.

Ого. Погодите. Стоп. Повторите. Минутку внимания. Андраш, можно сказать, назвал меня шлюхой. Во-первых, шлюха – это просто женщина, которая знает, что ей позволено все то же, что и мужчине. А во-вторых, я не должна с этим мириться.