Книга Мое темное желание, страница 197 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Пришла за вещами. – Я открыла шкафчик над раковиной и забрала свою любимую тарелку с Микки Маусом, которую папа сохранил, потому что знал, как мне нравится есть из нее горячие сэндвичи с сыром. – О, а еще у меня для вас новость.

— Дай угадаю: мне в ближайшее время ждать шерифа? – Вера скрестила руки на груди, глядя на меня с прищуром, будто брала на прицел. – А то я тоже обзавелась адвока…

— Я знаю, что это ты его убила.

Наступившая тишина пронизывала стены. Вера стала такого же цвета, как ее комбинезон. Тэбби и Реджи переглянулись, громко шепча всякую бессмыслицу. Тэбби почесала висок. Реджи запрокинула голову. Похоже, обе были не в курсе. Паника на их лицах говорила сама за себя. Они понятия не имели, что натворила Вера.

— О ч-чем это ты? – Вера бросилась к раковине и едва сумела налить воду в стакан дрожащими руками. – Кого убила?

— Паршиво же у тебя выходит. Как и всегда. – Я пошла к лестнице с коробкой в руках. – Потому папа и отправил меня в Корею. Чтобы избавить от твоего так называемого воспитания.

Все трое бросились за мной наверх.

— Твоего отца убил парковщик. – Вера затопала каблуками по паркету, несомненно, оставляя на нем вмятины. – Я не имею к этому никакого отношения.

— Кроме того, что заплатила ему двести тысяч за хлопоты. – Я обернулась и мило улыбнулась ей в коридоре. – Н-да, в суде это не прокатит.

— Ты ничем не докажешь этот бред.

Я помчалась в свою комнату, открыла дверь и на миг замерла в потрясении от увиденного.

— Где все мои вещи? – Мне было невыносимо от того, как сорвался голос.

Вера, Реджи и Тэбби загородили дверной проем, будто вышибалы. Не оставили мне ни единого шанса на побег. Тэбби расплылась в довольной ухмылке.

— Ой, мы подумали, что это мусор, и все выбросили.

— Извини, Фэй. – Реджи рассматривала свои длинные заостренные ногти. – Винтаж и хлам не одно и то же.

— Твои вещи провоняли. – Тэбби указала большим пальцем себе за спину. – Разило через весь коридор. Хлоркой. – Она содрогнулась. – Меня тошнило.

«За тяжкое убийство дают пожизненное заключение, – напомнила я себе, отпрянув от них на случай, если совершу какую-нибудь глупость. – Сократите срок до десяти лет, и, может, я взвешу все за и против».

Эти стервятники ничего не оставили. Ни ворсинки. Пропали все мои памятные вещи. Стенд с медалями по фехтованию. Шпаги, которыми я соревновалась в детстве. Коробка с бродвейскими билетами, которые сохранила после поездок в Нью-Йорк с папой. Пропало, пропало, пропало. Во всех вариантах мести, которые я воображала, я всегда собиралась забрать только то, что мне хотел отдать отец. Я бы никогда с ними так не поступила. Щеки обдало жаром, таким сильным, что я боялась, как бы голова тотчас не вспыхнула.

— У тебя нет доказательств. – Вера вошла в комнату и стала наступать на меня. – Вранью, которым ты сыпешь под моей крышей.

Я не сдвинулась с места и встретила ее посередине комнаты.

— Под моей крышей. – И впрямь без церемоний. Теперь, когда надо мной больше не нависала угроза шантажа, мне не было нужды терпеть ее издевательства. На моей стороне правда. И характер, крепкий, как башня Лотте^[77]. Вера была на каблуках, но все равно я смотрела на нее сверху вниз. – Мне принадлежит половина дома.

Папа разделил со мной право собственности, как только мне исполнилось восемнадцать. Так он пытался дать мне почувствовать себя желанной.