Книга Бесчувственный Казанова, страница 153 – Л. Дж. Шэн

— Да, она узнала.

— Когда?

— В пятницу.

Значит, она скрывала это от меня все выходные. Не удивительно, что она вела себя так странно.

— Сказала, чтобы я все тебе рассказал, иначе сделает это сама, – добавил Чарли. – Она никогда не собиралась держать тебя в неведении.

Впрочем, это не важно. Злясь на нее, я бы только направлял свою ярость в неверное русло. Скорее наоборот, теперь я знал, почему она все выходные доставала меня, заставляя обследоваться.

— Значит, у меня может быть болезнь Гентингтона, – подытожил я. – И я могу умереть.

— Нет, – сухо возразил Чарли. – Ты точно умрешь. Это нам всем гарантировано. Но если у тебя эта болезнь, то все случится раньше, чем могло бы, так что лучше поторопиться и пройти обследование.

Чем дольше я смотрел на его лицо, тем больше раздумывал, стоит ли его расквасить.

— Похоже, ты не слишком сожалеешь, что передал ее по наследству.

Чарли рассмеялся и тут же закашлялся.

— Я сожалею только о том, что могу контролировать. Я даже не знал, что являюсь носителем, пока мне не перевалило за пятьдесят. Я никак не мог тебя защитить. И не думаю, что твои головные боли как-то связаны с болезнью. Я пренебрегал тобой, и беру за это полную ответственность. Но хочу, чтобы ты знал: не было ни дня, ни часа, когда я не думал о тебе. Когда не гадал, где ты, как ты, чем занимаешься. Каждый день, падая в кровать в ночи, я хвалил себя за то, что не поддался искушению и не стал тебя искать. – Он сделал глубокий вдох. – А когда я наконец встретился с тобой, взрослым мужчиной, ты превзошел все мои ожидания. Оказался именно таким, о каком сыне я всегда мечтал, и даже больше. Мое величайшее наказание – знать, кто ты, и не иметь возможности провести с тобой время.

Я обдумывал все это, чувствуя… черт, что же я чувствовал? Печаль, злость, разочарование, страх, раздражение, досаду. Все вышеперечисленное, помноженное на сотню. Но острее всего я ощущал замешательство. Ведь даже если он испортил мне жизнь, возможно, убил мою мать, а потом бросил меня (и вдобавок мог передать мне опасную болезнь), я все равно не мог всецело его ненавидеть.

Я потер подбородок.

— Теперь понятно, почему ты так старался со мной сдружиться. Все хотел встретиться, съездить в совместный отпуск. Я думал, ты ко мне подкатываешь.

Он скорчил гримасу.

— Не все, кто желают провести время в твоей компании, хотят с тобой переспать.

— Ты удивишься.

Я подумал о Кристиане и Арсене. О том, как они переглянулись, когда увидели нас с Чарли вместе. Они поняли. Или, по крайней мере, подозревали.

— Итак. – Чарли прокашлялся, став вдруг очень похож на ребенка, и посмотрел на меня пронзительными голубыми глазами. – Что теперь?

Я обдумал вопрос, а потом встал со скамьи.

— Теперь самое время послать тебя к черту и напомнить, что ты эгоистичный ублюдок. И спасибо, что предупредил насчет болезни, которую ты мог мне передать, и из-за которой я умру медленной мучительной смертью.

— Медленной она не будет, – пошутил он, закашлявшись.

Я рассмеялся, от усталости был не в состоянии на него злиться. Да, он испортил мне жизнь, но прав в том, что его ситуация гораздо паршивей.

— Хочешь верь, хочешь нет, но, надеюсь, что оставшаяся часть твоей жизни не будет ужасной. – Я приподнял воображаемую шляпу. – Как бы коротка она ни была.