Книга Бесчувственный Казанова, страница 130 – Л. Дж. Шэн

Эбби. Мать Риггса. Женщина, которую я ненавидела каждой клеточной своего тела.

Я поджала губы, стараясь сохранять спокойствие.

— Оба его дедушки умерли, когда он был совсем маленьким.

Лицо Чарли стало бледным, как стены палаты у него за спиной. Казалось, он растерзан в пух и прах. Отчасти мне хотелось, чтобы он страдал за то, как поступил с Риггсом. Но другой части меня хотелось плакать оттого, что ему больно. Эмоции – и впрямь непростое испытание.

— Где он вырос? – Чарли так и остался сидеть с открытым ртом.

— Спроси у него. – Я встала. – Когда расскажешь ему, что ты его отец. Что произойдет завтра, когда он придет тебя навестить.

— Я уже сказал, что…

— Хватит! – Я повысила голос, хлопнув сумкой по изножью его кровати. – Меня не волнует, что правда неприятна. Все равно она остается правдой. К тому же я не стремлюсь воссоединить семью. – Мои ладони и затылок покрыла испарина. – Риггса мучают… головные боли.

Чарли нахмурился.

— Так…

— Сильные головные боли, которые не прекращаются и которым нет объяснения.

Я приподняла брови, многозначительно на него глядя. Через мгновение до него наконец дошло. Головные боли – верный признак более серьезных заболеваний, и, полагаю, болезнь Гентингтона – одно из них.

Лицо Чарли позеленело.

— Он должен знать.

— Он обязательно должен пройти обследование, – согласилась я.

Вот только я умолчала, что уже записала Риггса на прием. Ему просто нужно назначить новую дату. Все потому, что меня беспокоило не только его здоровье. Он имел право знать правду. А как потом решит поступить, это уже его личное дело.

— Завтра. – Я наклонилась и поцеловала Чарли в холодную щеку. – Иначе расскажу я, и он сам тебя убьет.

* * *

Домой я вернулась выжатая как лимон. Казалось, что я не спала сотню лет. Голова шла кругом после откровений Чарли о том, что он умирает и приходится Риггсу отцом. Кроме этого, я была вынуждена справляться с неприятным осознанием, что весь день не могла перестать думать о своем муже. Я была одержима им, и вероятность, что он узнает о Чарли и расстроится, вызывала желание броситься под колеса автобуса. Я не хотела даже допускать мысль о том, что у Риггса тоже может быть болезнь Гентингтона, что само по себе грозило стать для меня причиной нервного срыва.

Когда я вошла, Риггс сидел на диване, курил и пил пиво – само олицетворение здорового образа жизни. Я бросила сумку на журнальный столик, подавив желание отчитать его, чтобы лучше о себе заботился, потому что его пропащий отец мог передать ему смертельное заболевание.

— Привет, – поздоровалась я. Старалась оставаться «холодной и правильной», когда мы не в постели. – Только взгляни на себя, ты настоящий гуру здорового образа жизни. Добавить тебе что-нибудь к пиву и сигаретам?

— Конечно, если у тебя еще что-то есть. – Риггс беззаботно допил остатки пива и встал.

— Нет.

— Поражен и обескуражен, – едко ответил он, схватившись за грудь.

— Как прошел твой день? – Я оставила его сарказм без внимания.

— Ужасно, а твой?

— Тоже. – Я замолчала, нахмурившись. – Почему твой прошел ужасно?

Он не ответил, но выглядел так, будто готов кого-то убить. Причем, с удовольствием. Я еще никогда не видела Отчаянного Риггса. Дерзкого Риггса? Да. Раздраженного? Конечно. Даже Разозленный Риггс мелькал раз или два. Но это что-то новое и неприятное.