Книга Теперь открой глаза, страница 165 – Николь Фиорина

Олли

Наступило Рождество. К нам пришли все: Линч, семья Трэвиса, Джейк и Лиам. Мы собирались обменяться подарками. Комнату заполнили улыбки и смех: все наслаждались знаменитым горячим шоколадом и рождественской музыкой, которую Мия играла на пианино. Ближе к концу Джейк и Линч решили сыграть в шарады – так напились пряным эгг-ногом. Как им удалось выиграть, ума не приложу. После того как все ушли, из колонок полилась песня Мэззи Стар – слава богу, передышка в этом рождественском потоке. Мия радостно вскрикнула на кухне и подбежала ко мне. На ней был красный свитер со снежинкой и кожаные брюки. Она свалила меня на диван.

— Потанцуй со мной! – попросила она.

Дважды ей просить не пришлось.

Я отодвинул кофейный столик с дороги, и мы танцевали в гостиной у огня, и в ее глазах отражались цветные огни рождественской елки.

— Когда уже я смогу подарить тебе свой подарок?

Мы уже обсуждали это. Я сказал Мие, чтобы она не смела сильно на меня тратиться… а она ответила, что в первый год дарят бумагу. Это подарок для годовщин, а не для Рождества, сказал я. Но Мия никогда не любила следовать правилам, и мое сердце сжалось от одной мысли о том, что мы не продержимся до первой годовщины. И потому я согласился. Бумага так бумага.

Она обняла меня за плечи и радостно улыбнулась. Я открыл было рот, а потом тренькнул телефон.

В воздухе повисло напряжение. Живот крутило от любого звука. Я сунул руку в передний карман штанов, достал телефон и чуть отвел его в сторону.

Экран загорелся. Пора. Одно простое слово парализовало меня.

Я не мог отвести взгляд от экрана. Сердце колотилось в ушах. Я сжал кулак, и пульс мой проник сквозь пальцы прямо в телефон.

— Олли, что такое? – спросила Мия, но голос ее звучал будто бы издалека.

Внутри все кричало. Комната закружилась. Играли Mazzy, и казалось, что коттедж наш ушел под воду.

— Олли? – повторила Мия, коснувшись моего лица.

Ее крошечная рука повернула подбородок так, чтобы я взглянул на нее. Я облизал губы, а потом сглотнул подбирающуюся наружу агонию.

— Я, – я замолчал, чтобы прокашляться, избавить горло от эмоций. – Мне пора.

Вопроса о том, стоило ли мне идти, даже не стояло.

Конечно, я должен был пойти. Только так Мия останется в безопасности.

— Прямо сейчас? – Мия чуть склонила голову набок и нахмурилась. – Но Рождество же.

— Поверь, я не хочу идти. Это самая последняя вещь в мире, которую я хочу сделать. Но у меня нет выбора, – я выдавил улыбку, и это было так сложно.

Мия прекрасно отличала мои настоящие улыбки от фальшивых. Я отвел взгляд и убрал ее руку с моего плеча, поднес ладонь к губам, поцеловал.

— Пойду переоденусь.

Я оставил ее в гостиной и ушел в спальню. Лишь мысль о том, что Мия будет свободна, Мию не тронут, не давала мне сойти с ума. Только эта мысль крутилась в моей голове снова и снова, пока я переодевался в черные джинсы, белую футболку и черное худи. Скача на одной ноге, я натянул черные ботинки на пороге и обернулся в гостиную. Мия тащила на место кофейный столик и поднимала кружки с других столов. Убиралась, хотя она редко это делала. На этот раз я оставил пистолет под матрасом – на случай, если Мии нужно будет защитить себя. Я надеялся, что этого не произойдет. Я поспешил к античному шкафу, чтобы достать написанное для нее письмо, вторую пушку, которую достал на этой неделе Трэвис, и коробку с пулями. Взгляд мой метался от шкафа к двери: Мия сложила одеяло и опустила его на диван. Дрожащими руками я запихнул пули в пистолет. Я сделаю все, чтобы вернуться домой к ней, и на этот раз я иду с полным зарядом. Убедившись, что предохранитель на месте, я сунул пистолет за пояс и закрыл ящики.