Книга Теперь открой глаза, страница 162 – Николь Фиорина

Декс усмехнулся и продолжил:

— Молодец сунул в тесную дырку пальцы, но трахать ее не стал. И какое-то время я верил, что ублюдок просто любит члены. Но оставалась ведь еще одна вещь: семья. И речь не о его брате или матери… потому что всем нам известно, что дражайшая мамуля давным-давно пыталась от него избавиться. Он никогда не простил ее за яд, за удушение…

Я смотрел на мать, и глаза мои горели. По щекам ее текли слезы: она склонила голову набок, отвернулась от меня, разорвала нашу связь. Хрусть, как палочка от леденца. Я зажмурился и повернулся к Дексу.

Тот сверкнул улыбкой.

— Что ж, ты знаешь, к чему я веду.

— Давай уже скорее.

— А вот к чему: сердце его билось не благодаря чему-то, а благодаря кому-то, – Декс сунул руку в карман штанов и достал оттуда телефон.

Взгляд его приклеился к экрану: он скроллил.

— Джейк, Трэвис и маленький Тернер, который так сильно вырос, – он улыбнулся, и я напрягся. – А еще Мия. Как только я ее увидел, приятель, я готов был на месте подрочить – пусть смотрит. Девчонка настоящая красавица. То есть, только гляньте на нее.

Декс поднял телефон, повернул экран ко мне, и я увидел, как Декс с Мией говорят на улицах Суррея. Она указывала куда-то так, словно подсказывала ему направление.

Я моргнул. Сердце сжалось от страха. Декс вернул телефон в карман.

— Ты убьешь Призрака, Оливер, – продолжил он. – И только тогда, когда работа будет сделана, я прослежу, чтобы их и пальцем не тронули. Скорее всего, ты умрешь в той комнате, но хотя бы будешь уверен, что Мия в безопасности. И если ты попытаешься убрать меня до того, мои парни снаружи знают, в чем дело. Мия умрет, и всю кровищу повесят на тебя, и тебя упекут в тюрьму до скончания жизни.

Декс поднял руки в воздух, словно сдаваясь, а потом задвигал ими, словно весами.

— Кажется, удача тебе не улыбнулась, приятель.

Я вернулся в машину и закричал. Я несся домой к Мии посреди чернейшей ночи, под светом той же луны, под которой мечтал бесчисленное число раз. Я обгонял другие машины, выжимая под сотню миль в час на М25, сразу после Елизаветинского моста.

Я пошарил по бардачку, силясь открыть его, достал пачку сигарет – мне нужно было унять тревожность. Хоть чем-то. Я зажег сигарету – перед глазами засияло оранжевым – и вдохнул ментол, но никотин не мог справиться с разрывающей меня на куски тревогой. Мии грозила опасность, и у меня был лишь один способ удостовериться в том, что никто ее не тронет.

Мне придется нарушить обещание. Отпустить ее руку.

Я добрался до нашего коттеджа: взгляд мой не отрывался от рождественской елки, белый свет от которой падал из окна к моим ногам. Я взлетел по ступеням, распахнул парадную дверь. Мия подпрыгнула от неожиданности: она сидела в углу дивана и тут же уронила одеяло.

— Олли, что случилось? – спросила она.

На ней была моя футболка «Занимайтесь любовью, а не войной». Волосы еще не успели обсохнуть после душа. Она потянулась ко мне, но сердце мое не выдержало.

— Тебе нужно уходить, – произнес я, схватив ее за запястье и отведя руку в сторону.

Забежал в нашу спальню и встал у шкафа. Мия последовала за мной.

— С Саммер и Джейком нельзя оставаться.

Руки мои тряслись: я достал с верхней полки сумку и подтолкнул ее к шкафу Мии.

— Тебе нужно вернуться.