Книга Теперь открой глаза, страница 127 – Николь Фиорина

Наступила ночь. Олли переворачивал панкейки, напевая «битлов». На нем были разорванные черные джинсы, которые он не застегнул. Чуть потускневшие татушки он выставил напоказ. Мы перешли с вина на кофе, и это, наконец, добавило ночи реальности. Я протянула ему тарелку, и Олли бросил туда кучку блинов.

— Знаешь, который час, дорогая?

— Три часа ночи.

Он подмигнул мне и указал на меня лопаточкой.

— Я ведь сказал, что так и будет, не так ли?

Олли

Меня редко что увлекало с огромной силой, но историю книжных магазинов можно было причислить к одержимостям. Когда я получил звонок из «Фойлс», одного из самых больших книжных в мире, и они пригласили меня к ним на автограф-сессию, я так резко вскочил с кровати, что разбудил Мию. Они позвонили в десять утра, и мы сразу же отпраздновали: прыгали на кровати целый час, а потом оделись, чтобы я мог показать Мии магазин и забросать ее фактами об их истории по дороге туда. Автограф-сессия состоится через пару недель, но она должна была увидеть это место.

Прошло две недели, и воспоминание о том, как мы с Мией бродили у магазина, потускнели. На их место пришла очередь радостно ждущих читателей, которые сжимали в руках мои книжки и прятались от дождя под целым выводком зонтов.

— «Фойлс», – уточнил Трэвис, остановившись у бордюра и поставив машину на ручник. – А это знатное местечко.

— Тридцать миль полок. Раньше был самым большим книжным в мире, – я продолжал сыпать фактами, которыми уже поделился с Мией. Просто не мог сдержаться. – Два брата основали его в 1903, а теперь только глянь! Прошло больше века, и посмотри, во что он превратился! Знаешь, Уиллиам Фойл, говорят, покрыл крышу экземплярами «Моей борьбы», чтобы защититься от бомбардировок во время мировой войны. Бомба упала прямо через дорогу, оставила большой кратер. И пока его чинили, Уиллиам кормил саперов сэндвичами и поил имбирным пивом, и когда мост построили, они назвали его мостом Фойла. В честь него. Круто ведь, да? Человеческая доброта на многое способна, оставляет след в истории.

Я оторвал взгляд от кирпичного здания и толпы. Трэвис сжал губы и нахмурился.

— Ну что? Интересно же.

— Это раздражает. Скажи-ка, когда ты проглотил энциклопедию… до или после того, как наелся исторических трудов?

Я забыл, что на нас смотрят, и открыл дверь машины, поигрывая бровями.

— Как скажешь, мужик. Мия обожает меня слушать. Факты для нее как сладости.

Атмосфера внутри «Фойлс» была совсем не такой, как в «Даунт Букс». Четыре этажа, современные линии, белые стены, стеклянные перила. Книги здесь были главным источником цвета. Здание занимало тридцать семь тысяч квадратных футов. Мой стол поставили на нижнем этаже под транспарантом «Добро пожаловать, любители книг, вы здесь среди друзей». Мы с Лори и Трэвисом обустроились, и работник «Фойлс» запустил мокнущих снаружи людей внутрь.

Моя вторая автограф-сессия, а Мия не смогла прийти. Ей это жутко не понравилось, но у матери Коры случился вчера плохой день, и она попала в больницу. Мия провела там всю ночь и написала мне утром: сообщила, что привезет Кору домой, чтобы немного поспать. Я ответил ей, что это явно не последняя моя автограф-сессия, и у нее еще представится шанс побывать на одной.

Часами я подписывал, улыбался, фотографировался, а Трэвис старался контролировать очередь. Где-то на середине я понял, что больше не могу.