Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 20 – Клаус Манн

Снаружи проносился город, с яркими прожекторами и мигающей рекламой. Город не обращал внимание на одиноко сидевшего в машине. Лишь изредка он посылал через окно немного яркого электрического света: излучаемый фонарем, тот пробегал по осунувшемуся от усталости лицу, как будто желая проверить его на пригодность так же, как незадолго до этого проверял его шофер.

Они ехали долго: как показалось Андреасу, целый час. Остановились только, когда улицы стали уже и темнее. «Вот, – резко сказал шофер и открыл кабину, – здесь для вас найдется комната – рекомендую» – и рассмеялся.

Как неаппетитно пахло на лестничной клетке: медом и тухлыми яйцами. Андреас старался не

дышать. Но бегство уже было невозможным. Шофер тяжело ступал, маяча широкой спиной на шаг впереди него.

Супруга шофера, седая, с широкой костью, появилась из кухни. На лице не было ни тени любезности. «Ну да, – сказала она, скрестив на груди руки, – комната еще свободна». Она надела пенсне и стала злобно рассматривать этого странного мальчика. «Но вам придется уплатить первый взнос, – сказала она и яростно потрясла головой, одновременно снимая с носа пенсне. – Как минимум, 10 марок». И Андреас, который еще даже не видел своей комнаты, покраснел и начал судорожно рыться в кошельке.

Между тем, шофер уже отпер комнату и встал, загородив проход. Андреас подумал, что тот все же больше подходит для общения, чем его супруга, хотя ему был неприятен запах пота и табака, ударивший ему в нос, когда он протиснулся мимо него в комнату. Да. до роскоши здесь было весьма далеко. Огромный портрет импозантного экс-кайзера Вильгельма ему, вероятно, позволят убрать, если он решит остаться здесь надолго, а он повесит на это место что-нибудь свое. Умывальный столик – плохенький и грязный, покрытие на полу – засаленное.

Хозяйка спросила сразу, не прислать ли ему дочку, она могла бы помочь распаковывать вещи. Он не успел еще ничего ответить, как дочь была уже здесь. Андреас снова покраснел и сказал, что надеется справиться самостоятельно. На ней была темно-зеленая шелковая блузка, она несла свою грудь перед собой, как бесценное сокровище, и смеялась, подмигивая ему опухшими светло-голубыми глазами. «Ах, – произнесла она, и он испугался, так как ее голос оказался более скрипучим, чем он мог ожидать, – мы это сделаем вместе». Она подошла к нему манящей походкой на пару шагов ближе. «Или, быть может, вы собирались еще прогуляться? Поехать куда-нибудь, поискать приключений в большом городе? Ну?» – подразнила она его и весело погрозила толстым наманикюренным пальцем. «Впрочем, это нам, наверное, ни к чему?».

Неожиданно она села и начала рассказывать, что днем работает парикмахершей. «Да, – сообщила она серьезно, – у господ с положением, но по вечерам свободна – сама себе госпожа».

Андреас, стоявший перед черным оконным проемом, закрыл глаза, как будто тошнота подкатила к горлу. Внезапно он отвернулся и посмотрел на улицу. «Спокойной ночи!» – сказал он, и в его голосе прозвучали совсем жесткие нотки.

Услышав это, девушка тотчас же встала. Уязвленная, она поправила рыжеватые волосы. Поджав губы, она несколько раз высокомерно произнесла: «Пожалуйста, пожалуйста». После чего направилась к двери.

«Я просто устал, – тихо сказал Андреас ей вслед, – извините, я очень хочу спать». Но она уже произнесла последнее и решительное «пожалуйста» и захлопнула за собой дверь.