Книга Год моего рабства, страница 74 – Лика Семенова

Я не услышала, как подошел господин Керр, лишь вздрогнула, обернувшись на голос.

— На сегодня достаточно. Ты можешь идти.

Я указала на куст, трогая ветви:

— Еще немного нужно здесь и здесь. Это не долго.

— Тебе приказано идти.

Внутри будто что-то ухнуло. Этот тон, эти слова. Внутри истерично заметалась паника. Это было предчувствие, которое колкой волной прокатилось по спине.

Я отложила на землю резак, вышла на дорожку. В отдалении уже стоял один из вальдорцев. Я не различала их — эти рабы были для меня на одно лицо. Оставалось лишь следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Коридоры, лестницы, повороты. Одинаковые, как и всегда. Но когда я вошла в пустую приемную сепары, все стало понятно. Гадина Пальмира снова соврала. Но мои слова, кажется, все же передала… Быстрее, чем я надеялась.

Я помедлила, стоя в пустой приемной перед открытым проемом двери — унимала дрожь в руках. Вот и все. Покончить единым разом. Я этого хотела. Я просила об этом. Я сделаю все, что потребует это чудовище. Все, лишь бы получить какую-то определенность. Я зажмурилась, вытерла о платье взмокшие ладони и вошла. Но остолбенела через несколько шагов.

Я задержала дыхание, не понимая, что чувствую. Смертельное разочарование, перемешанное с небывалым облегчением, которое мурашками прошибло от макушки до пят. Казалось, еще пара мгновений — и подкосятся ноги.

Это был не лигур.

Не лигур…

Грейн сидел в мягком кресле, вытянув ноги в широких шелковых штанах. Светлые волосы волнами падали на гладкую белую грудь. Золотились в приглушенном свете лаанских светильников. В этот раз не пахло дарной. И было одуряюще тихо. Настолько, что я слышала биение собственного сердца, свое шумное дыхание. Я прислонилась к тонкой ребристой колонне, чтобы удержать равновесие. Прикрыла глаза, нервно сглатывая. Не думала, что снова увижу его. Тем более, так… Тем более, сейчас.

Грейн повернул голову. Долго смотрел на меня, наконец, небрежно махнул рукой:

— Подойди.

Я не шелохнулась, ноги не слушались. Столько сил ушло на то, чтобы собраться, смириться. Теперь я чувствовала себя пустой и размякшей, как отцветший кокон амолы. Зачем он пришел? Впрочем, я все понимала — парящее ложе за его спиной не позволяло ошибиться. Значит, Грейн купил меня. Купил, как покупают шлюху в борделе. Все, как обещала эта сука. И он волен сделать со мной все, что пожелает. И я не имею права возразить. Шлюхам не положено возражать.

Но я не боялась его. Сейчас не боялась. И это чувство было одуряюще странным. И то, что меня не подготовили, как в прошлый раз, не вымазали краской, позволяло мне чувствовать себя самой собой, такой, какая есть. Мне нечего было изображать. Да и перед ним это не имело смысла — Грейн знал меня. Уже все было. Но… Я нервно вздохнула: знала ли я его? Я знала сына управляющего, красивого улыбчивого парня. Но сейчас передо мной сидел высокородный, который меня купил. Купил рабыню. Вещь. Это совсем другой человек.

— Подойди, Мирая. Ты оглохла?

Я с трудом оторвалась от колонны, и, не чувствуя ног, ступила на густой аассинский ковер. Я остановилась в отдалении, не понимая, смотреть на Грейна или отвести глаза?

Он поднялся, и сердце сжалось. Какой же я была наивной дурой! Как не разглядела? Если бы я знала с самого начала, я бы с ним даже не заговаривала. От воспоминаний о том, что я мечтала даже о замужестве, меня пробрал озноб стыда. Какое счастье, что я ни с кем не делилась этой мыслью! Кто я — и кто он… Я даже была благодарна за то, что финал нашей глупой истории лишал меня какой-либо романтической надежды. Это было хотя бы честно с его стороны. Жестоко, но честно.