Книга Потерянный для любви, страница 86 – Мэри Элизабет Брэддон

— Успехи, –  сказала мисс Томпион, –  это цветы, что растут медленно, но если у мисс Гернер есть вкус к музыке…

— Еще бы! –  с нетерпением воскликнул Уолтер.

— …то после трех лет прилежной учебы она, вероятно, сможет давать уроки музыки девочкам двенадцати лет. Надеюсь, она старательная ученица?

Уолтер не знал. Ему было известно, что бедняжка вкалывала на нудной домашней каторге и легко схватывала новые знания, но поручиться за ее упорство и трудолюбие на том новом пути, на который она вступала, он не мог.

— Она очень быстро всему учится, –  ответил он, –  и питает необыкновенную любовь к литературе, особенно к поэзии.

Мисс Томпион это не убедило.

— Вкус к поэзии, приобретенный посредством культурного осмысления, когда образование уже сформировало разум, является источником наслаждения для его обладателя. Однако невежественную, недисциплинированную любовь к поэзии в слабо упорядоченном уме я склонна полагать пагубной тенденцией и считаю своим долгом сдерживать ее без всякой пощады, –  торжественно проговорила мисс Томпион, бросив грозный взгляд на Лу, которая плакала под своей вуалью.

Уолтер испытал острую боль, припоминая этот эпизод в чопорной гостиной Терлоу-хауса, где Лу, рыдая, бросилась к нему на плечо при расставании.

— Здесь гораздо хуже, чем на Войси-стрит, –  шептала она. –  Пожалуйста, попроси отца принять меня обратно! Я согласна на мытье полов, грязь, долги –  что угодно, только не это!

«Это» означало напыщенный вид мисс Томпион, когда она стояла –  высокая, с прямой спиной, воплощение церемонной благопристойности –  в центре своего храма Минервы –  гостиной Терлоу-хауса, комнаты, в которой ни один стул никогда не выдвигался за пределы отведенного ему места.

Он оставил Лу в этом заточении для юных леди, передав рекомендации своему адвокату, что убедило мисс Томпион в благопристойности Лу, –  факт, который она была бы склонна подвергнуть сомнению, если бы не гарантии адвоката. Шелковое платье винного цвета и поразительная внешность Луизы несколько противоречили образу протеже мистера Лейборна в дисциплинированном уме школьной учительницы.

Распорядившись жизнью мисс Гернер на ближайшие три года, мистер Лейборн, можно сказать, отказался от дальнейшего участия в ее судьбе. Во время учебы ему придется вносить ежеквартальные платежи, но, получив образование, Луиза выйдет в мир независимой, самостоятельной молодой женщиной, и мысль о ее нужде больше не будет его тревожить. Однако, сделав так много, он чувствовал, что не сделал для нее совершенно ничего по сравнению с тем единственным сорванным поцелуем на темной тропинке.

И потому образ отсутствующей Луизы то и дело вставал между мистером Лейборном и Флорой, когда Уолтеру казалось, что он ближе всего к счастью, и образ этот всегда смущал его разум. Временами ему казалось, что кротость нрава Флоры была тем единственным очарованием, которое сможет наполнить жизнь мужчины радостью, а временами –  что она стала бы незрелой спутницей для того, кто надеется на скорую славу.

Марк Чамни тем временем наблюдал за ними с наивностью овец, которых он растил на холмах Дарлинг-Даунс, и говорил себе, что все хорошо и будущее его малышки решено. Разве можно видеть этих двоих вместе и сомневаться в их взаимной любви?

«Я всегда чувствовал, что так и должно быть, –  размышлял он, –  что само Провидение предназначило их друг для друга. Промысел Божий так добр, что не оставит мою маленькую девочку одну в холодном равнодушном мире. Господь сотворил сердце, которое будет утешать и лелеять ее, когда меня призовут».