Книга Потерянный для любви, страница 176 – Мэри Элизабет Брэддон

— Полагаю, ты бы слова не сказала против скачек, если б Обмылок сегодня стал победителем, а я вернулся домой с полными карманами денег.

— Даже не знаю; могу припомнить только, что соверены, похоже, пахнут Землей Ван-Димена^[120].

— Господи, неужели ты не можешь оставить прошлое в прошлом? –  воскликнул Джаред, нетерпеливо вертясь на стуле и пытаясь одолеть застоявшийся запах рыбы с помощью смеси плиточного табака и «Вирджинии». –  Это худшее свойство стариков: они слишком много помнят и вечно гундят о былом. Каким благословением была бы для всех возможность раз в год окунаться в воды Леты и выходить из них свежими и бодрыми!

— Да, –  вздохнула миссис Гернер, –  жизнь была бы легче, если бы мы могли забывать.

— Кстати, мама, –  сказал Джаред совершенно другим тоном и с некоторой долей той любезности, которая всегда отличала его, когда дела шли хорошо, –  ты ведь не отдала за налоги те три с половиной фунта, которые я дал тебе на днях, правда?

— Сборщик налогов в пользу бедных уже приходил и забрал свои деньги. Квитанция в подтверждение моих слов лежит на каминной полке. Вода еще не оплачена, но я ожидаю сборщика завтра утром.

— Сколько мы должны за воду?

— Один фунт три шиллинга шесть пенсов.

— Тогда я заберу у тебя эти деньги на денек-другой. Хочу завтра проехаться в деревню по делам, и этого как раз хватит мне на расходы.

— Разумеется, Джаред, можешь делать с ними, что захочешь, –  неохотно ответила миссис Гернер, –  но я обязана тебе сказать, что, если оплата не будет готова к приходу сборщика, завтра вечером нам отключат воду.

— Вздор! Мы в последнее время платим регулярно.

— Он заходил уже дважды.

— Ну ладно, но сначала, я думаю, будет извещение. Я заплачу до конца недели. Давай-ка сюда деньги, старая леди!

Миссис Гернер пошарила в кармане платья, а затем нижней юбки, с медлительностью, крайне раздражавшей сына, который лихорадочно затягивался трубкой, наблюдая за ее действиями. Однако наконец она извлекла тощую руку из этого вместилища в стеганой юбке, достав немного денег, завернутых в газетный листок. Джаред тут же их выхватил, мгновенно пересчитал и сунул в карман жилета.

— Спасибо, мама. О плате за воду не беспокойся. Если уж до того дойдет, –  добавил он, увидев, как в поблекших глазах родительницы наворачиваются слезы, –  ты всегда можешь сама включить водокачку обратно. Тебе лишь бы похныкать, старушенция! Доброй ночи!

— Ты снова уходишь, Джаред?

— Да, у меня тут недалеко назначена встреча с приятелем, он обещал мне Тенирса на реставрацию. Буду через часок.

— Ах, –  вздохнула миссис Гернер, когда дверь за ее уходящим сыном захлопнулась. –  Знаю я эти его «часочки». Бесполезно нынче готовить ему вкусный ужин. Он никогда не приходит домой вовремя, а аппетит у него хуже воробьиного.

Джаред взял деньги у матери, чтобы покрыть завтрашние расходы на Хэмптон. Он настроился ехать на скачки, поскольку довольно много поставил на некоторые события того дня и хотел самолично увидеть, как будет вознаграждена его уверенность, –  отправиться туда и узнать лучшее или худшее, как только оно станет известно. Ожидание новостей на раскаленных плитах Флит-стрит было суровым испытанием для его терпения.

Будь он мудр даже в погоне за глупостью, Джаред Гернер попросил бы мать выдать ему деньги следующим утром, поскольку с наличными в руках не мог усидеть дома. Он пойдет в «Королевскую голову», возьмет стакан джина с водой в кегельбане, где в этот вечер было посвежее, чем в гостиной, и посмотрит игру. Он был полон решимости не прикасаться к шару, как бы его ни искушало общество, хотя Джаред –  широкоплечий, длиннорукий, мускулистый –  был известным игроком. Много шиллингов проиграл и выиграл он здесь, но выигрыши случались чаще, чем проигрыши, и в долгосрочной перспективе он мог бы остаться в плюсе, если бы ограничил свои риски игрой в кегли. Это конные ставки в трактирах его сгубили.