Онлайн книга «Потерянный для любви»
|
— Ты хочешь сказать, что вполне счастлив, Катберт? И когда я вижу обеспокоенное выражение на твоем лице, то могу быть уверена, что оно вызвано лишь бескорыстной заботой об одном из пациентов? — Думай что хочешь, любовь моя, кроме одного: я не могу быть несчастен, когда у меня есть ты. Возможно, я чувствую себя немного Поликратом, бросившим перстень в море[116], или Крезом в тот момент, когда он хвастался Солону[117]. Все-таки можно быть чрезмерно счастливым. После этого доктор стал более бдительным и не позволял ни единой тени на своем лице выдать тайную роковую страницу своей памяти, на которой могла открыться книга. Ни одну жену не баловали так, как Флору. Ее бытие было одним ярким праздником среди книг, цветов и музыки, под защитой и в окружении любви. Она ничего не знала о тяготах настоящей жизни. Миссис Олливант вела хозяйство и принимала бремя всех грязных дел на свои терпеливые плечи. Флору никогда не мучили счетами слуг или мясника, не озадачивали заказом обедов. Живи она в сказочном дворце, где вся домашняя работа выполнялась бы по волшебству, она не могла бы быть более свободной от хозяйственных забот. И в кои-то веки пресловутые отношения свекрови и невестки обернулись совершенной гармонией. Миссис Олливант-старшая не была низведена до пустого места в доме, где она так привыкла править, а миссис Олливант-младшая не считала себя обиженной из-за того, что свекровь хранила ключи и отдавала приказы. Даже слуги не жаловались, что у них две хозяйки, поскольку дружно рассматривали Флору как некое декоративное дополнение к дому, его славу и гордость. Кухарка поднималась на верхние ступеньки своей лестницы, чтобы подглядеть за ней, когда она собиралась на званый вечер; горничные чувствовали себя польщенными, когда она позволяла им помочь ей с цветами, заполнявшими жардиньерки и вазы в каждой комнате, куда Флора хоть иногда заходила. Расстановка цветов и присмотр за птицами (большая клетка с канарейками была установлена в заднем окне гостиной) составляли всю домашнюю работу молодой миссис Олливант. Дом на Уимпол-стрит был этой зимой веселее, чем раньше. Флора решила устроить вечер для своих друзей – прием, на котором была только хорошая музыка и приятное общество, – а миссис Олливант-старшая позаботилась о непревзойденных чае и кофе и о хорошем наполнении буфета в столовой, что способствовало популярности дома доктора. Когда начался оперный сезон, доктор Олливант удивил жену подарком в виде ложи на первом ярусе «Ковент-Гардена» – небольшой, но уютной и заново оборудованной для новой владелицы. Как-то он спросил, не хотелось бы ей загородный дом, и стоило ей улыбнуться и сказать: «Было бы неплохо», – как муж бросил ей на колени имущественные документы на виллу в Теддингтоне, прямо над шлюзом. — Тебе не нужно безвылазно сидеть в Лондоне, любимая, из-за того, что я слишком эгоистичен, не желая с тобой расстаться, – сказал он. – Теддингтон достаточно близко, я могу ездить туда-сюда хоть каждый день, а ты вольна отправиться туда когда угодно и оставаться там. Хотя, признаюсь, я чувствую себя счастливее, даже сидя внизу, у себя в кабинете, когда знаю, что ты здесь и я в любой момент могу увидеть твое милое личико. Меблировка виллы в Теддингтоне стала приятным развлечением помимо Гайд-парка и итальянской оперы. На этот раз Флора сама выбирала всю мебель, время от времени прибегая к советам и помощи мужа. Доктор Олливант купил жене виллу как игрушку и желал, чтобы она развлеклась с ней от души. Это было единственным, что он мог придумать в качестве искупления за грех, воспоминание о котором жалило его, точно укус змеи. Пусть жена получит все удовольствия, которые только может пожелать сердце женщины – благодаря ему будет укрыта от всех опасностей, освобождена от всех забот – его силами, так что если однажды, узнав эту ужасную тайну, она возненавидит его, то даже тогда, оглянувшись на свою нынешнюю жизнь, будет вынуждена признаться: «Он был добр ко мне, и некоторые из моих самых счастливых дней я провела с ним». |