Книга Потерянный для любви, страница 140 – Мэри Элизабет Брэддон

Но сколько бы народу ни оставалось в каютах, вечное движение на палубе, непрерывное топотание вверх и вниз по лестницам не стихало. Молодым женщинам было разрешено прогуливаться по юту, и с этого возвышения Луиза Гернер задумчиво осматривала мирок у себя под ногами. Девочка-эмигрантка нашла себе новых друзей –  семью в средней части судна, где были дети чуть младше ее, –  и Лу осталась совсем одна, охваченная странной грустью, пока день клонился к закату и она думала о пустыне неведомого моря, которое она решила поставить между собой и любимым мужчиной.

Желание вырваться из леденящей атмосферы Терлоу-хауса было достаточно сильным, чтобы поддерживать беглянку до этих пор. Эмиграция как побег от унылой жизни казалась шикарной идеей. Но теперь, когда она сделала отчаянный шаг, записавшись в добровольные изгнанницы, эмиграция –  предмет многих девичьих мечтаний –  казалась более чем безотрадной.

Это означало пожизненную, даже вечную разлуку с Уолтером Лейборном. Ибо если она больше не дорога ему на земле, станет ли он искать ее на небесах? А ведь он любил ее; чаша блаженства была поднесена к ее губам, и она отвергла ее.

Она вспомнила ту ночь на одинокой лунной дороге, когда он отринул разумные соображения и просил, даже умолял ее, Луизу Гернер, стать его женой. Ей хватило храбрости ответить «нет», потому что она знала, что им руководит страсть, и она не поддастся мольбе, в которой он раскается завтра. В тот единственный час Лу была сильнее своего возлюбленного. Возвышенно бескорыстная в самозабвенном восторге того часа, она думала о нем, а не о себе. Думала о его интересах, его будущем и отказала ему в любви, которая могла стать обузой и помехой в грядущие дни.

Сегодня она была слаба как вода, пока глядела через яркую широкую реку на берег, куда она, возможно, больше никогда не ступит.

«Он так любил меня, –  думала она, –  больше, чем ту прекрасную молодую леди с Фицрой-сквер. Но я не могла вынести, что он женится на такой простушке, как я, а потом однажды передумает и будет сожалеть, что, судя по всему, попал в ловушку коварной женщины. Нет, я сделала то, что было правильно».

Внезапно пришло осознание, что она больше никогда не увидит его –  безрассудного молодого мечтателя, пылкого возлюбленного, не проживет снова тот летний день, да и вообще жизнь без Уолтера будет уже совсем не та. Она думала о том, как много –  может, двадцать –  лет спустя сможет вернуться в Англию порядочной женщиной средних лет, преуспевшей в каком-нибудь скромном деле; окажется в изменившемся городе, где улицы и постройки утратят свой прежний знакомый вид, и будет бродить в поисках Уолтера Лейборна, только чтобы украдкой взглянуть на его жизнь со стороны, не больше. Она увидит его знаменитым, счастливым, мужем и отцом; посмотрит на него из толпы, неизвестная и незамеченная, а затем уплывет обратно через безбрежные воды, удовлетворившись тем, что пересекла полмира ради этого горько-сладкого момента.

И ее отец –  тот, кто обращался с ней так жестоко! Даже о нем глупышка Лу не могла вспоминать без острейших уколов сожаления. Боль разлуки возродила детскую любовь. Дни, когда беспечный бродяга-отец заполнял весь ее узкий мирок, когда его присутствие означало жизнь и движение, а отсутствие –  унылую пустоту; когда ее так радовал звук его сочного баритона, распевавшего отрывки из итальянской оперы во время работы; когда она наблюдала, как он мажет, протирает и лакирует картины за грязным сосновым столом, заваленным масляными тряпками и грязными бутылками, были главным удовольствием ее жизни. До Уолтера отец казался ей самым умным, красивым и восхитительным мужчиной в мире. И пусть атмосфера в доме время от времени накалялась –  проще говоря, мать с сыном скандалили: звучали брань, пререкания, грубые слова, неприглядные выражения, –  но даже это не ожесточило сердце Лу против родителя. Она много раз бросалась в бой, когда бабушкины упреки становились совсем обидными, и принимала сторону отца, оспаривая справедливость обвинений миссис Гернер.