Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 247 – Ками Блю

— Ладно, возвращайтесь. – Дэнни бросает окурок на землю. – Мне еще нужно позвонить консьержу, попросить его поставить шампанское в холодильник и зажечь свечи.

— Можно мы свалим? – просит Виктор. – Это караоке – полное дерьмо, а у меня свидание с моделью в «СоХо-Хаусе».

— Счастливчик, – ворчит Дэнни. – Идите уж, вы нужны были только для того, чтобы создать картинку дружной семьи. Какой чепухой приходится заниматься, связавшись с деревенщиной!

Хохотнув, оба братца возвращаются в бар. Поворачиваюсь спиной к ним, делая вид, что вожусь с телефоном. Руки дрожат. То-то мне сразу не понравился этот подлец.

Едва закрывается дверь «Бейби Гранд», кидаюсь к Дэнни. Оттаскиваю его подальше от окна, прижимаю к стене:

— Все, конец твоему пари, подонок.

Он извивается, сучит ногами:

— Ты чего…

Наваливаюсь, вжимая его в кирпичи, и двигаю коленом между ног. Задохнувшись от боли, он хватает ртом воздух. Глаза выкатываются, на лице звериный оскал. И тут он узнает меня:

— Ты чего?! С ума сошел?

— Нет. Здесь только один сумасшедший, и это ты, раз надеешься, что сможешь использовать Грейс.

Едва удерживаюсь, чтобы не расквасить ему морду.

— Оставь ее в покое, понял? Сейчас ты вернешься в бар, заберешь своих сволочных братцев, и вы все трое отправитесь в задницу.

Дэнни пытается поправить воротник рубашки, лишившейся верхних пуговиц.

— А то что? Думаешь, она тебе поверит? – Он нагло смеется. – Тебе, жалкому влюбленному неудачнику, который ревновал ее ко мне с первой минуты? Ты же не способен трахнуть даже такую курицу. Думаешь, я тебя боюсь?

Мои пальцы сжимаются на его шее. Я уже не помню, что мы в общественном месте и еще одно обвинение в нападении мне точно не нужно, а этот тип недостоин того, чтобы пачкать об него руки.

— Слушай, я трахну ее разок и с радостью верну тебе. Вдобавок позволю прокатиться на отцовском коллекционном «мустанге». Идет?

Глаза мне застит ярость. Сжимаю его шею так, что морда у него синеет, и, наклонившись к самому его уху, говорю:

— Возвращайся в бар и скажи, что уходишь. Исчезни из ее жизни, забудь о ней. Если надеешься, что я позволю ее обидеть, ты просто не знаешь, с кем имеешь дело.

— У тебя нет доказательств…

— Они мне не нужны, чтобы тебя сделать. Думаешь, когда Грейс все услышит, она тебе что-то позволит? Ты ее просто не знаешь. Ты ничего о ней не знаешь.

Отпускаю его, и он оседает в снег, судорожно втягивая воздух.

— Ты лузер, Говард, или как тебя там.

— Продолжишь за ней увиваться – увидишь, что будет. С твоим пари покончено. Я тебя предупредил.

ГРЕЙС

За несколько часов до дедлайна

Мэтью не пришел на мой день рождения, хотя Алва его пригласила. Ни звонка, ни сообщения с поздравлением, о подарке вообще молчу. Дэнни свалил, едва мы допели, придумав какой-то нелепый предлог. В итоге нам пришлось есть торт вчетвером, точно мы прокаженные или болеем венерической болезнью. О’кей, я продинамила его на Новый год, в итоге предпочтя общество Си У и Алвы, но подумала, что он не особо огорчился, раз пришел на мой праздник. И вишенка на торте. В полночь наступило девятое января, а путеводитель по-прежнему в состоянии полуготовности. Публиковать в таком виде нельзя, придется написать Шарлотте и попросить о переносе срока сдачи.

В довершение картины худшего начала года, последние четыре дня я провела в непрерывных рыданиях над пролитым молоком, оплакивая собственные неразделенные чувства к Говарду и внезапное охлаждение чувств Дэнни ко мне до точки замерзания. Конечно, то, что такой, как Дэнни, запал на такую, как я, само по себе странно. Хотя мое самолюбие уязвлено, зла я на Дэнни не держу – напротив, благодарна ему за то, что не пришлось самой давать ему отставку по причине патологической влюбленности в своего бывшего гондона-профессора, которому я нужна как рыбке зонтик. Этого достаточно или надо что-нибудь добавить?