Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 23 – Ками Блю

Внезапно меня поражает странная мысль: Говард красив. Я это знала и прежде – ясное дело, я же не слепая и не лицемерка, – однако сегодня, в своей повседневной одежде, он красив по-настоящему. Увидев меня, он аккуратно снимает беспроводные наушники и здоровается:

— Добрый день.

— Будь он добрым, я не стояла бы тут с тобой, – огрызаюсь, не успев прикусить язык.

Хорошо, что я пообещала себе поменьше сегодня грубить, правда?

— Вижу, кофе ты уже напилась, – сварливо замечает он. – Значит, обойдемся без предложения позавтракать.

— Согласна. Не будем терять драгоценное время. Чем раньше начнем, тем раньше ты сможешь вернуться к своим многочисленным хобби, одно из которых, полагаю, ограбление магазинов канцтоваров ради пополнения запасов красных ручек.

— А твое – поиск телесных бесшовных трусов, чтобы носить под сомнительными нарядами.

Фыркаю и поджимаю губы:

— Даже отвечать не буду, много чести.

Он прячет наушники в белый футляр, и мы идем рядом.

— Митчелл, ты никогда не пробовала медитировать? Помогает успокоить нервы.

— Так ты это сейчас слушал? Дышите глубоко, представьте, что находитесь на пустынной равнине, а не в вагоне метро, полном потных грубых людей, откройте вашу сердечную чакру…

Он кидает на меня злобный взгляд, и мы выходим на Грин-стрит, к центру жизни СоХо.

— Нет, йогой я занимаюсь по вторникам. Кстати, йога тоже могла бы благотворно сказаться на твоей угнетенной психике.

— Жаль тебя разочаровывать, но я вовсе не угнетена, – вру я не моргнув глазом.

— Ну разумеется. – Мэтью подавляет смешок. – Как бы то ни было, поверь, медитация дважды в день работает отлично.

— Точно работает? – парирую я, с ужасом представляя, каким был бы профессор Говард, если бы ежедневно не пытался достичь нирваны.

Он щелкает языком:

— К твоему сведению, я слушал подкаст.

— Давай угадаю, – встреваю я. – «Все секреты высокобелковой веганской диеты». Или: «Как завалить ваших студентов на экзамене и не схлопотать пинок под зад».

Знаю, что перегибаю палку, но ничего не могу с собой поделать. Тем временем мы сворачиваем за угол и оказываемся между рядами старинных зданий, чьи фасады сияют многочисленными окнами и пестрят чугунными украшениями. СоХо – бывший промышленный район, превратившийся в самый модный квартал города и один из символов нью-йоркского стиля.

— Тебе не приходило в голову, что ты проваливалась на экзамене исключительно по причине плохого знания моего предмета?

— А тебе не приходило в голову, что, когда ты валил людей пачками потому, что никто из них не оказался в состоянии постичь твой предмет, возможно – подчеркиваю: возможно, – твои требования были завышены?

Он качает головой и бормочет что-то вроде:

— Нет, ты совершенно невыносима.

Если я отвечу, что он был плохим преподавателем, то покривлю душой. Мэтью Говард был одним из самых увлеченных преподавателей в университете, способным с первых же лекций влюбить студентов в свой предмет. И не только девушек, которые, думаю, массово находились на грани оргазма, когда он читал стихи или отрывки из романов. Проблемы начинались позже: Говард систематически валил народ на экзаменах из-за мелких ошибок, которые считал грубыми. Наши с ним отношения в этом смысле особый случай.

— И как ты планируешь действовать? – спрашивает он, прерывая течение моих мыслей. – Надеешься, что путеводитель напишется сам собой, пока мы будем прогуливаться, а ты – беспрестанно меня шпынять?