Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 182 – Ками Блю

Поднимаю голову, видя краем глаза, что Мэтью делает то же самое и улыбается мне. Вновь идет снег. Не редкие крупинки, как прежде, а настоящие пушистые снежинки. Невольно отвечаю на улыбку. Да и как не улыбаться, очутившись в сказке? Атмосфера волшебная. Мэтт все улыбается.

— Какая жалость, что рядом ни одной парочки, – говорю ему. – Ты мог бы сделать потрясающее фото.

Он задумывается на секунду.

— Есть ты.

Открываю рот:

— Я?

— Ну да, – повторяет он и прищуривается, точно раздевая меня взглядом. – Встань вон туда.

Мэтью показывает на середину дороги. Мы идем теперь по проезжей части. Все офисы, похоже, закрыты, и эта часть улицы совершенно пуста. Снег заглушает звуки, отчего кажется, будто я угодила в некую параллельную реальность.

— Нет, Мэтт, мне неловко. И потом, глянь, как я одета!

— Ты великолепна, – отвечает уверенно.

— Похожа на манекен, наряженный продавцом-дальтоником?

— Грейс, ты прекрасна, твою красоту ничто не может затмить, даже это. – Он обводит рукой падающий снег и Манхэттен, переливающийся рождественскими огнями.

Опускаю глаза, не зная, что сказать. Интересно, куда подевалась старая добрая Грейс? Сейчас в моей голове безостановочно вертится: «ты прекрасна» и «необходимо снова начать с того места, где мы остановились прошлым утром».

— Не хочу, чтобы мое фото оказалось в путеводителе, – бормочу, вставая, где он показал.

Этот поганец даже не говорит мне, что я должна делать. Молча щелкает затвором, пока я распространяюсь о своих желаниях и нежеланиях.

— Не переживай, Митчелл, – довольно говорит Мэтт. – Этот снимок не для путеводителя. Он только для меня.

* * *

Снегопад все гуще, и город окончательно замирает. Мы ныряем с мороза в «Гарри Поттер Нью-Йорк» с намерением выпить чего-нибудь горяченького в их баре «Усладэль». Заодно съедаем по фирменному бутерброду и, немного побродив по магазину, вновь выходим на улицу. На часах четыре.

— Что нам осталось? – спрашиваю, поплотнее заматываясь шарфом.

— Каток Уоллмана, где Сара и Джонатан катаются в начале «Интуиции».

— И где в конце фильма объясняются в любви, – добавляю, смутно припоминая ролик с «Ютуба».

— Но ты устала, и чертовски холодно. Давай сходим завтра. Или уж я один…

— Снег идет точь-в-точь как в фильме, – размышляю я. – Завтра может ничего не получиться. Весь город ломанется в Центральный парк.

— Значит, идем?

Киваю, и мы топаем к ближайшей станции метро.

По дороге к катку Мэтью снимает виды на Боу-бридж и аллеи. Людей на льду не так много, как обычно, но все же несколько отважных пар бросили вызов стихии, чтобы здесь покататься. В ледяном зеркале отражаются небоскребы Финансового квартала, где многие сотни окон перемигиваются, зажигаются и гаснут одновременно. Уже почти стемнело. Очарование этой минуты таково, что не верится.

— Бабушка как-то привела меня на каток. Мне было тринадцать, – говорит Мэтт, нарушив молчание.

Мы стоим, опершись о бортик.

— Выходит, ты соврал, когда сказал, что никогда не катался?

— Едва надев коньки, я грохнулся навзничь и растянул запястье, – неловко признается он. – С тех пор на лед ни ногой.

— Слушайте все! Профессор Говард в детстве был трусишкой, – со смехом пихаю его в бок.

— Бабушка уговаривала меня попробовать еще раз. Мол, падать – это нормально, падая, ты учишься держать удар, оно и в жизни так: падай и вставай. Но я ей не поддался.