Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 154 – Ками Блю

— Почему ты ведешь себя как ревнивый псих и обращаешься со мной так, будто я Клэри?

Он высокомерно смеется, однако выходит ненатурально, и лишь подливает масла в огонь.

— Я вовсе не ревную тебя, Митчелл.

— А выглядит именно так.

— Ты слишком много о себе возомнила, – рявкает он и возобновляет бег, оставляя меня позади.

Смотрю, как он приближается к площадке с высоченной, сверкающей огнями елью возле катка. Снимает рюкзак, расстегивает молнию… Нет, я не готова спустить ему это с рук, никакая я не мифоманка.

— Эй! – наставляю на Мэтью указательный палец. – Ты несносный грубиян, Говард. Братья Дэнни представились, а ты с ними даже не поздоровался!

— Подожди, сейчас все брошу и побегу извиняться, – огрызается он.

— Узнаю высокомерного засранца. А я все гадала, куда он спрятался.

— У тебя отличная способность вытаскивать на свет худшие мои черты. Иди лучше приличное платьице себе купи для нежного свидания, а здесь я уж как-нибудь сам.

— Значит, не ревнуешь, да?

Мэтью кладет рюкзак на землю. Ни разу прежде он не расставался со своими фотографическими причиндалами. Затем подходит ко мне. И мы снова оказываемся лицом к лицу.

— Ты флиртовала со мной, Митчелл, а через минуту строила глазки другому и согласилась идти с ним на свидание. Я не ревную, мне жаль этого типа. Ты водишь его за нос, а он, бедняга, даже целоваться толком не умеет.

— С возвращением на кафедру, профессор, – фыркаю я. – А собственно, почему я должна была отказываться? Лишь потому, что нас друг к другу физически влечет? Мы оба это сознаем, не маленькие, – лично я с этим справляюсь. Но ты, Говард, мне не нравишься. Ясно тебе?

— Ты тоже мне не нравишься. – Он еще приближается. – Но я, по крайней мере, знаю, как заставить тебя заткнуться. И уж точно не поцелуйчиками в губки. Ты выглядела куском льда, до того тебе, наверное, нравилось.

— Самонадеянный хвастун! Вокруг же были люди!

— Они и сейчас вокруг. – Он ухмыляется, от его взгляда у меня слабеют ноги и закипают мозги.

Елочные огни расцвечивают всю площадь, гремит музыка, с катка доносится гомон десятков людей, нарезающих круги по льду. Мелькают желтые такси, сверкают проносящиеся мимо фары, тысячи горящих окон небоскребов озаряют ночь на Манхэттене.

— Ответь, Грейс, мы сейчас на публике или нет?

— На публике.

— Тебе хватит смелости позволить себя поцеловать? Если да, я покажу, в чем разница между настоящим поцелуем и той лажей, что изобразил твой Дэнни.

Он убирает мне волосы за плечо, проводит кончиком пальца по щеке, обводит контур губ… Его уверенные движения возбуждают.

— Хватит одного-единственного поцелуя, даже секса не понадобится, чтобы ты поняла, что бы я мог с тобой сделать даже посреди толпы, имей ты храбрость признаться, что хочешь этого так же, как я.

Я часто-часто дышу. Он отдергивает руку и отступает:

— Но тебе не хватит смелости. Ты столь же труслива, сколь и непоследовательна. Дай мне поработать. Пройдись пока вокруг, сделай заметки, встречаемся через двадцать минут.

Ну уж нет! Быть немного засранцем – нормально, но он перегнул палку.

— Хватит, – почти кричу я и хватаю его за запястье, когда он нагибается, чтобы поднять рюкзак.

Мэтью удивленно оборачивается.

— Меня утомили твои оскорбления! Думаешь, испугалась твоего поцелуя? Смелости не хватает?