Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 149 – Ками Блю

Растерянно таращусь на нее. В глазах вновь защипало, в горле першит. Она действительно считает меня такой?

— Я… даже не знаю, что сказать. А что значит «до недавнего времени»?

Клэри едва заметно усмехается:

— Говоря начистоту, мне кажется, ты несколько сдала. Да, ты многого добилась за эти годы, теперь еще и карьера в рост пошла, но, по-моему, ты стала бояться жизни. Ты, которая вылезла на лед, толком не научившись стоять на коньках, и храбро кидалась к баскетбольному кольцу, играя с братьями в два раза выше тебя ростом. А теперь ты словно притухла.

Шах и мат. Отшатываюсь, пораженная этой новой, эмпатичной и дестабилизирующей вариацией моей сестры.

— Вовсе я не притухла. Живу, и все.

— И все? И не хочешь ничего большего? – язвит она. – Стабильных отношений, нового большого дома, реализации планов, семьи?

— Вот теперь узнаю старую добрую Клэри.

— А с ним у тебя серьезно? – не отстает она, показывая на дверь, за которой стоит Мэтт. – По-моему, отличный парень. Умный, язык подвешен и собой весьма недурен. Но мой тебе совет: прежде чем кидаться в омут, подумай, имеют ли будущее отношения с бывшим преподом. Не трать понапрасну время. Развлекись, если хочешь, но не увязай в бесплодной истории.

Осмыслить ее слова, ранящие, как бритва, я не успеваю: дверь распахивается, и в туалет влетает встревоженный Том:

— У вас все в порядке? Мы уже начали беспокоиться!

«Ты начал беспокоиться, что мы тут поубивали друг друга», – мысленно поправляю я.

— Все отлично. – Клэри улыбается: она уже вновь нацепила свою маску. – Возвращайся за стол, мы скоро.

Сухие, безапелляционные приказы. Клэри, как она есть.

Она подходит к раковине и моет руки горячей водой, глядя на мое отражение в зеркале. На моей физиономии – следы недавних рыданий.

— Грейс, хочешь пройтись завтра с нами по магазинам?

— Увы, я смогу купить лишь дешевку, от которой ты придешь в ужас, – пытаюсь улыбнуться.

Не знаю почему, но очень хочется пойти.

— Не сомневаюсь. И я скажу, что она тебе не идет. А вдруг на сей раз мне удастся убедить тебя приобрести хоть одну достойную вещь? А?

— Почему бы и нет? – киваю я. – Вдруг у тебя получится?

ГРЕЙС

Тридцать шесть дней до дедлайна

Сама не понимаю как, но я пережила обед на День благодарения, неожиданное объяснение с сестрой и даже совместный шопинг по торговым центрам. Продолжали ли мы грызться, а Клэри исподтишка язвить? Еще бы! Но нам с ней было весело, пока она со своим муженьком-идиотом не укатила домой. Тома я не смогу переварить, даже если он принесет мне скорбную оду на арамейском. Кровопролития благодаря Мэтью так и не случилось. Во всяком случае пока, потому что мы с ним собачимся день напролет и дело идет к тому, что наши распри украсят первые полосы газет: «Убийство в Зимней деревне омрачило Рождество!»

Настала зима. Ноябрь уступил место моему любимому месяцу. Я не только родилась зимой – я обожаю холод с тех пор, как ребенком встала на коньки в Алтуне. Первой бы поставила подпись под петицией за вечное Рождество. В общем, церемония зажжения елки перед Рокфеллер-центром стала первой приятной задачей за все время работы над путеводителем.

— Не понимаю я этого. Расходовать попусту энергию, зажигая пятьдесят тысяч лампочек на бесполезно загубленном дереве, когда в мире бушуют войны и инфляция, – бурчит Мэтью, пока мы ждем начала концерта. – Не согласна? Ты же такие вещи ненавидишь – откуда эта любовь к романтическому рождественскому прекраснодушию?