Книга Королевы и монстры. Шах, страница 65 – Джей Ти Джессинжер

— Мне все равно. Я тебя спас. Только это имеет значение. Что ты в безопасности.

Наверное, моя улыбка сейчас очень печальна, потому что Ставрос сдвигает брови.

— Мой милый мальчик. Почему ты думаешь, что меня надо было спасать?

Он озлобленно цедит:

— Он забрал тебя. Он забралтебя.

— Я знаю, что он сделал.

Его злость утихает. Глядя на меня умоляющими глазами, он сглатывает. Его кадык подпрыгивает.

— Я думал, если… Если ты… То, может быть, мы…

Я вздыхаю, поглаживая его по волосам.

— Ох, Стави…

Я успеваю произнести только это, прежде чем он снова прячет лицо у меня между ног.

— Ну же, – уговариваю его я, продолжая трепать по голове. – Вставай. Нам надо поговорить.

Его голос становится сердитым.

— Я не хочу говорить. Я знаю, что ты собираешься сказать.

— Стави…

— Нет!

Ненавижу, когда он такой – как капризный ребенок, у которого отняли любимую игрушку. А еще я ненавижу делать то единственное, что может его умаслить.

— Если будешь хорошим мальчиком, я тебе разрешу.

Он замирает и почти пищит в ответ:

— Правда?

— Да. Поднимайся.

Одним махом разогнув свои длинные конечности, он выпрямляется и смотрит на меня. В его взгляде я чувствую зов сердца.

Хотя нет, не сердца. Орган, который взывает ко мне через его глаза, располагается сильно южнее.

Я указываю на ближайшее кресло.

— Садись.

Он без колебаний подчиняется. Я присаживаюсь напротив, в еще одно кремовое кожаное капитанское кресло. Двигатели самолета с ревом заводятся.

— Пристегнись.

Он застегивает ремень безопасности и смотрит на меня, не переставая ерзать.

— Скажи мне, что ты ему пообещал.

— Я не могу.

— Когда Кейдж узнает, только я смогу тебе помочь.

— Он не узнает.

Он с тоской и желанием смотрит на мои туфли. Я с трудом сдерживаю раздраженный вздох.

— Стави, посмотри на меня.

Только через пару секунд ему удается оторвать взгляд от моих ног.

Я придаю своему выражению и тону максимальную суровость.

— Рассказывай.

Он лихорадочно облизывает губы.

— Я… Я…

Он замолкает, но потом на одном дыхании выпаливает:

— Я пообещал ему надевать прослушку при каждой встрече с Казимиром, а еще дал доступ к моему телефону и почте, чтобы он мог следить за нашим общением.

Я в таком шоке, что на целую минуту лишаюсь дара речи.

В образовавшемся антракте Ставрос начинает лебезить:

— Извини, извини, извини меня, я знаю, что я не должен был, я так волновался за тебя, а он сказал, что не отпустит тебя, пока мы не заключим сделку, так что мне пришлось, пришлось!

Я поднимаю руку, чтобы прервать поток его слов. Ставрос замолкает, тяжело дыша и вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник кресла.

Прослушка. Сделка. Эти две формулировки привлекают мое внимание, как мигающие неоновые вывески. Они звучат очень официально. Такими понятиями обычно пользуются юристы. Или полиция.

А потом до меня доходит еще одна вещь. Я с испугом смотрю на ткань белой рубашки Ставроса.

Он качает головой.

Удостоверившись, что меня не записывают, я расслабленно откидываюсь в кресле и испускаю тяжелый вздох. Я задумываюсь, стоит ли сказать Ставросу о том, что Деклан отпустил бы меня и без его помощи, но решаю смолчать. Чем меньше мы будем о нем говорить, тем лучше.

К тому же Ставрос снова отвлекся на мои ноги.

Я скидываю туфлю, поднимаю ее и подаю ему. А потом запираюсь в уборной, чтобы не слушать его пыхтения и стоны, пока Ставрос удовлетворяет себя, уткнувшись носом в мою туфлю.