Книга Королевы и монстры. Шах, страница 132 – Джей Ти Джессинжер

Она босая. На ней джинсы и красный свитер – грязные и помятые. Ее волосы – сплошная путаница из колтунов. Лицо бледное и осунувшееся.

Взгляд у нее отсутствующий. Выглядит она так, будто недавно плакала.

Мое сердце снова начинает болезненно колотиться в груди. Я несколькими широкими шагами пересекаю комнату и подхватываю ее на руки. Она без единого слова зарывается лицом мне в шею, дрожа всем телом.

На лифте мы поднимаемся на полетную палубу. Никто из нас не произносит ни слова. Я несу ее по короткому проходу, а потом выхожу навстречу холодному морскому ветру.

Быстро шагаю через полетную палубу к ожидающей нас вертушке. Помогаю ей забраться, пристегиваю ремнями безопасностями и надеваю на нее наушники.

Она закрывает глаза и откидывает голову, подставляя лицо солнцу.

Полет обратно домой кажется бесконечным. Под нами простираются мили и мили океана, пока наконец вдалеке не появляется береговая линия. Я сажусь на вертолетной площадке и кое-как отключаю все приборы, чтобы побыстрее взять ее на руки.

По пути домой прохожу мимо Кирана и Паука с потрясенным выражением на лицах.

Киран спрашивает на гэльском:

— Наша малая в порядке?

— Живая, – коротко отвечаю я.

Оба остаются в недоумении. Больше они спрашивать не будут, а я информацией делиться не обязан. Они думают, это кто-то из наших врагов вылез из-под воды и утащил ее. Видимо, считают, что я заключил сделку, чтобы вернуть ее.

Альтернативную версию они не узнают.

Ох, какие же хитрые сети мы плетем.

В спальне я опускаю Слоан на кровать. Ее взгляд по-прежнему отсутствующий.

Почему она не говорит? Почему не сказала мне ни слова? Как, черт возьми, я мог допустить это?

Сажусь на край кровати рядом с ней и осторожно беру ее холодную руку.

— Ты не ранена?

Она молчит так долго, что мне становится страшно.

— Они пытались заставить меня рассказать о тебе.

Я никогда не слышал от нее такой интонации. Слабой. Опустошенной. Сломленной.

— Я знаю, – отвечаю ей, убирая прядь волос у нее со лба. – Мне так жаль. Мне очень многое нужно объяснить.

Совсем непонятно, с чего начать. Может, было бы проще, если бы я знал, о чем они говорили с ней после освобождения. А может, мне стоит для разнообразия перестать волноваться о своей шкуре.

— Ты хочешь сейчас об этом поговорить? Тебе нужно поесть? Или ты хочешь отдохнуть?

— Я не голодна. Но очень устала. И мне кажется, будет лучше, если мы вообще не будем об этом разговаривать.

— Если они сделали тебе больно, я убью всех до единого! – с жаром выпаливаю я.

Она закрывает глаза и медленно вдыхает. Потом отворачивается к окну и мягко отнимает у меня свою руку.

Это словно удар ножом в грудь.

— Слоан. Детка. Пожалуйста, поговори со мной.

Она облизывает потрескавшиеся губы. Таким голосом, будто она постарела на тысячу лет, произносит:

— Сейчас я не могу. Я… Я не знаю, что я. По преимуществу устала. Мне правда нужно поспать.

Весь воздух из моих легких уходит единым рывком.

— Черт возьми. Мне так жаль. Я понятия не имел, что они это сделают. Я…

— Стоп.

Я сжимаю челюсть, натягиваюсь как струна и жду. Это один из самых сложных моментов во всей моей жизни.

После гнетущей паузы Слоан открывает глаза и смотрит в потолок. И сухо произносит:

— Последние несколько дней у меня была возможность хорошенько подумать.